Воскресный папа - Юлия Резник

Ариша

Сначала я подумала, что он мне снится. Но резь в глазах, вызванная ярким светом флуоресцентных ламп, заставила меня усомниться в этой, на первый взгляд, здравой мысли. А еще боль… Свет померк. Наверное, я закрыла глаза. Попыталась пошевелиться, но ничего не выходило, и на секунду меня охватила паника. Сжала обручем мою грудь, так что не вздохнуть. И не выдохнуть.

- Ариша… Ариша, ты меня слышишь?

Голос… Сильный. Спокойный. Требовательный. И такой знакомый.

- Да…

Удивительно, как много сил может отнять одно короткое слово.

- Открой глаза. Мне нужно тебя осмотреть…

Открыла. И правда – он. Собранный. Уверенный в себе на двести процентов.

- А у тебя глаза красивые…

Красивые глаза изумленно расширились. И это все, что я успела заметить, прежде чем меня опять утащило в забытье. Последней была мысль – вот я дура. Нашла, на что потратить оставшиеся силы! Ведь нужно было о малышке спросить. А я совсем забыла и почему-то вспомнила об этом только тогда, когда уже стало поздно. Меня охватило глухое отчаяние. Но и его очень быстро слизала тьма.

В следующий раз я пришла в себя уже почти по-настоящему. Не открывая глаз, пошевелила сначала пальцами рук, мысленно спустилась вниз по туловищу. А потом медленно, потому что каждое движение требовало невероятных усилий, накрыла ладонью абсолютно плоский живот. Дернулась, нащупав повязку…

- Тише-тише! Не так резко!

Открыла глаза. Орлов нависал надо мной всей своей мощной фигурой.

- С ребенком… все… хорошо?

- Все прекрасно. Машка… Кило двести. Маленькая, как котенок. Сама задышала сразу. С сосательным все похуже, но она умница. За ней можно наблюдать через специальное приложение. Представляешь?

Все мое внимание было поглощено тем, что он говорит. Я даже не сразу поняла, что под этот монолог Орлов взялся меня осматривать. Сил хватало только на то, чтобы оставаться в сознании.

Я – мама…

- Сейчас…

- Что?

Я облизала скатившиеся по губам слезы.

- Покажи. Сейчас.

Как врач, я понимала, что мое состояние и состояние малышки просто не позволит нам большего на этом этапе. Только вот так – через экран телефона. Увидеть, но не коснуться. О большем нечего и просить. Я понимала…

Орлов выпрямился. Достал телефон из кармана, что-то там понажимал и склонился надо мной. Сквозь ароматы лекарств и хлорки, наполняющие палату, до меня донесся тонкий едва ощутимый запах его духов. Как что-то из совсем другого мира.

Машенька спала. Я не могла рассмотреть ее в деталях, сколько ни вглядывалась в экран, но мое сердце все равно будто кипятком ошпаривала нежность. И любовь. Чудовищной, непреодолимой силы.

- Почему пеленка голубая? Я такой не покупала-а-а, – расплакалась я, окончательно сбив с толку Орлова.

- Не знаю. Это Тёма с Ринатом купили. И шапку…

Я взглянула на белую шапку с забавным помпоном. К ней у меня почему-то претензий не было.

- А почему не ты?

- А мне некогда, Ариш. Я тут с вами безвылазно сижу.

Плакать захотелось еще сильней. Но больше – спать. И меня опять унесло далеко-далеко.

В третий раз я проснулась в полном одиночестве. Туман в голове рассеялся. Я смогла отчетливо вспомнить предшествующие моему попаданию в больницу события и все, что было потом.

«А мне некогда, Ариш. Я тут с вами безвылазно сижу…» - вот, что сказал Орлов. Означало ли это, что он принял дочь? Наверное… Дрожь облегчения прошла по позвоночнику и сконцентрировалась на кончиках пальцев. Я понимала, что мне теперь многое придется ему объяснить. И согласовать с ним многое. С поправкой на то, что произошло, потому как ни в одном из моих сценариев этого разговора такое и близко предусмотрено не было. Собственно, все мои сценарии как раз основывались на том, что мне ничего… абсолютно ничего от него не надо. Что я сама со всем справлюсь. Чтобы он вдруг не подумал, будто я пытаюсь повесить на него то, чего он никогда не хотел.  А тут… Черт, неплохо было бы узнать, с чем я вообще имею дело. Насколько сильно я пострадала? Сколько времени и денег, которых нет, займет моя реабилитация? И когда я смогу воссоединиться с Машенькой? Хотя бы просто взять ее на руки. Вдоволь ею надышаться…