Воскресный папа - Юлия Резник

А ближе к вечеру, когда удушающая жара чуть спала, мы отправились в центр. Как истинные туристы, побродили по старым мощеным улочкам, спустились к пристани и даже прокатились на пароходике по реке. Это была не самая умная моя идея. С трапа я сошла зеленая…

- Давайте присядем где-нибудь. Вон, кафе.

- Да тут, наверное, цены кошмарные… - вяло запротестовала я, но Обри уже направился занять нам столик. Уселись. Услужливый официант принес мне холодной воды со льдом. Я напилась. Провела кубиком льда по вискам и довольно быстро пришла в норму.

- Извините, чуть было вам все не испортила.

- Вот еще! Это мне надо было головой думать.

- Вам хоть понравилась прогулка? Успели насладиться до того, как пришлось переключиться на меня? – улыбнулась.

Обри радостно закивал. Люба принялась спорить, что ничего я не испортила, и большая глупость так думать. А потом они переглянулись и, не сговариваясь, потянулись друг к другу руками. Белое и черное на голубой скатерти. И я вдруг почувствовала – такое бывало и раньше, но сейчас как-то особенно остро, как мне дико хочется тоже так. Держать кого-то за руку. Заглядывать в глаза. Улыбаться чему-то своему, недоступному никому другому. Как хочется любить и быть любимой тем, чье продолжение во мне растет и крепнет с каждым днем. И чтобы он это продолжение любил во мне тоже.

Машенька в животике:

А он и будет любить! Когда ты, наконец, перестанешь валять дурака и обо всем ему расскажешь. Но мы ж не ищем легких путей, да, мам? – вздохнула, готовясь к худшему…

Мы посидели недолго, Обри с Любочкой выпили по коктейлю, а я так и ограничилась водой. Есть совсем не хотелось. Во-первых, жара, во-вторых, стол мы с тётей Надей и впрямь накрыли шикарный.

- Может, давайте еще пройдемся? Ты как, Ариш, не устала?

- Не-а, пойдем. Когда теперь у нас появится такая возможность?

Мы прошли между рядов с сувенирами. Обри хотел что-то купить, но Люба строго-настрого ему запретила:

- С ума сошел? Здесь с тебя три шкуры сдерут.

Обри с сомнением покосился на меня.

- Сдерут-сдерут! – подтвердила, смеясь.

Он пожал плечами, наверное, так до конца и не поняв смысла слов. И мы, не сговариваясь, свернули с центральной шумной площади в тихую боковую улочку. Дальнейшие события навсегда врежутся в мою память. Пройдут десятки лет, а я все равно буду вспоминать о них с содроганием. Как Обри, о чем-то живо переговариваясь с Любашей, случайно задел плечом какого-то пацана. Как он улыбнулся, искренне сожалея, что так вышло. И как нас стали окружать… Что происходит, я поняла, пожалуй, последней. Когда один из мальчишек, самый рослый и крепкий, уже толкнул Обри в грудь:

- Ты че, горилла слепошарая, не видишь, куда идешь?!

- Эй! – закричала Люба, - оставьте его в покое!

- Извините, ребят, я правда увлекся. Мне очень жаль…

Но этой своре уже не нужны были извинения. Им была нужна кровь. Люба оттолкнула одного. В панике осмотрелась.

- Ребят, прекращайте. Идите, куда шли… - вмешалась я дрожащим голосом.

- А тут у нас кто? Защитница выискалась? Тебе что, наших мужиков мыло, что ты с гориллой черномазой спуталась?

- Хватит! – вмешался Обри. – Все. Ребята… Мы уходим.

Но уйти нам как раз и не дали. А дальше все завертелось с немыслимой скоростью. На Обри накинулись толпой и стали избивать. Люба бросилась с криками его защищать. А я… я как будто на секунду застыла. Но вовсе не потому, что струсила. Я не могла рисковать ребенком. Я… не… могла.

- Прекратите! – заорала я. – Полиция! Поли… - закончить мне не дали. Один из парней вырвался из эпицентра драки и что есть силы меня толкнул. Прямо под колеса движущейся по переулку машины. Я еще успела подумать – это конец. А потом удар. И все… Все.

По идее все, что происходило потом, я не должна была видеть. Да и не видела… просто слышала крики, шум. Как надо мной причитали Люба и Обри. Сирену скорой.

- Она беременна! Вы меня слышите? Нужна бригада… - говорила подруга кому-то неестественным, будто захлебывающимся голосом. Она плакала? Никогда не видела Любашу плачущей… Как больно.

А потом знакомый лязг каталки, звук захлопывающихся дверей, обрывки переговоров бригады скорой с приемником, где меня наверняка уже ждали.

И дальше только боль, боль, боль…

- Ариша?

Орлов! И ведь узнал… Даже такую узнал.

- Подруга сказала, что у нее двадцать восьмая неделя беременности…

Заминка. Или мне показалось? Каким-то чудом… чудом подняла свинцом налитые веки и, глядя ему прямо в глаза, прошептала:

- Ребенок твой. Ты… не брось, если что.

И все. Отключилась.