(Не)послушная игрушка мажора - Лисса Акерман

Ещё немного постояв в холле больницы, я разворачиваюсь и выхожу. Не сейчас. Надавлю на Марину, оттолкну от себя. Даже если она поступает неправильно, нельзя лезть и навязывать свою точку зрения. Для отношений нет ничего хуже фразы «а я говорил». Или говорила, не суть.

Выхожу в ночь и на миг закрываю глаза, позволяя ночному ветру остужать голову, и ловлю себя на странном ощущении. Несмотря на случившееся и возникшие проблемы, я… чувствую себя хорошо.

Возвращаюсь к машине, замечаю пакет на заднем сидении, оглядываюсь на больницу и, немного подумав, забираю его. Затем возвращаюсь.

Суета здесь и не думала успокаиваться. Какие-то идиоты снимали всё на телефон и теперь оживлённо просматривали получившийся материал. Ну уж нет.

— Удаляй, — отрезаю ледяным голосом, подойдя поближе, чтобы создать нужный эффект.

— Чего? — вскидывает голову парень лет пятнадцати, но, увидев, с кем говорит, продолжает уже не так уверенно. — С чего бы это?

— С того, что на этом видео есть я. И я не давал разрешения на публикацию в сети. С юристами моими хочешь пообщаться? Удаляй, я сказал.

Парни переглядываются. Зыркают на меня, поджимают губы.

— Вот, — показывает мне, галерею.

— Корзину тоже чисти, — хмыкаю я.

Парни опять переглядываются, но после всё же подчиняется.

— Своей жизнью занимайтесь, — бросаю я и отхожу.

Нет гарантий, что кто-то ещё не снял видео и оно потом не появится в интернете, но пройти мимо я не могу.

— Это пакет для Марины…Трениной, — вспоминаю фамилию, упомянутую в соцсетях. — Передайте пожалуйста?

— А, вы ещё здесь? — хмыкает женщина за стойкой. Кажется, она пока не определилась с тем, как ко мне относиться. — Мы уж думали, сбежал.

— Бежит тот, кто чувствует вину. А я ничего плохого или противозаконного не делал.

— Надо же. И чё, с Маринкой всё серьёзно, — она наваливается на стойку, готовясь получить порцию тем для обсуждений на следующие несколько дней.

Как бы ни был велик соблазн заручится поддержкой в противостоянии матери Марины, я не могу на такое пойти. Это не честно по отношению к ним обеим.

— Это не мне решать. Если марина захочет, всё будет очень серьёзно. Благодарю за помощь в передаче. Доброй вам ночи.

Выхожу на улицу, по небу ползут тучи. В такую погоду хорошо бы сидеть у камина, обнимая девушку, но, видимо, придётся вернуться в пустую квартиру. Может, если с Мариной получится, она уже не будет выглядеть такой… мёртвой.

Когда я выезжаю с парковки, музыка выключается и на экране появляется номер отца.

— Артём, ты где пропадаешь?

— Привет. Отдохнуть ездил.

— И телефон не взял? Слушай, заедь в офис. Мать там подогнала подарки, но раз ты дома не появляешься, их привезли в клуб. Забери.

— Ладно, — пожимаю плечами и включаю поворотник, чтобы перестроиться для поворота в нужную сторону. — А что за подарки?

— Ну как, — ухмыляется отец. — Что уж мы, совсем ничего не понимаем? Давно пора было. Молодец. Со свадьбой помочь или сам организуешь.

Я хмурюсь. Чего?

— А не рановато ли?

— А чего тянуть? — недоумевает отец. — Да и девчонка молодая, красивая. Присваивай, пока не увели.

В принципе он прав, Марина лучше всех подходит для этой роли, но всё же… как он, чёрт побери, о ней узнал? Решаю спросить:

— Слушай, а…

— Твою мать, — проговаривает отец сквозь зубы и, отведя телефон от лица, кричит на кого-то по-английски. Потом на нём же обращается уже ко мне. — I will call back.

Перезвонит он, ага.

Ладно, съездим, посмотрим, что там притащили.

Доезжаю до клуба, с улыбкой отмечая, что здесь полный порядок. Ничего не сгорело, не рухнуло, а значит моя помощница справляется прекрасно. Паркуюсь на любимом месте, выхожу из машины, одновременно набирая мятной сообщение:

«Я оставил на стойке регистрации ужин для тебя. Можешь злиться, но силы тебе нужны. Забери и поешь.

PS: мне жаль, что так вышло».

Здороваюсь с девчонками на ресепшене, спрашиваю про подарки и узнаю, что их доставили в кабинет. Принимаю смущённые поздравления.

Так, это ни разу не смешно. Уже собираюсь наехать на девчонок, но входят клиенты и мне приходится убраться в сторону лестницы, чтобы не мешать работать.

Что-то явно не так. Про Марину они узнать не могли, для каких-то дней рождений слишком рано, великих свершений я пока тоже не сделал.

Вбегаю по лестнице, прикладываю магнитный ключ и распахиваю дверь кабинета и охреневаю.

Посреди кабинета коробки. Здоровые такие, банты дурацкие прицепили. Появляется иллюзорная и совершенно не имеющая права на жизнь надежда, что в коробке нет, что нарисовано на боку.

Коляска? Кроватка круглая, какая-то коса из ниток, толщиной с мою руку. Это типа подушка такая? Какого хрена происходит.

Я поднимаю телефон к глазам. В первую секунду хочется вызвонить кого-то из родителей, чтобы спросить, где смеяться, но уже понимаю, чьих это рук дело и набираю другой номер.

— Да, дорогой? — мурлычет в трубку Милана. Я слышу музыку на фоне и голоса людей. — Ты уже вернулся? Я ждала тебя на неделе, но, если соскучился, могу приехать.

— Какого хрена, Мила? Что ты наплела моим родителям?

— Я ничего не наплела, милый, — по голосу слышу, что она улыбается и это злит. Будто я не всё знаю, а теперь она водит меня за нос. — Только чистую правду.

— Мне привезли коляску и колыбель, Мила. Это не может быть правдой, потому что ты на таблетках, а я пользуюсь резинками.

— М-м-м… ты уже дома?

— В клубе.

— Класс. Тогда посмотри на столе.

Я разворачиваюсь и только сейчас замечаю запечатанный концерт из переработанной бумаги. Ставлю телефон на громкую, кладу его на стол и рву конверт. Из него выпадают распечатки заключения врачей и снимок.

Вынужден признать, я вижу на УЗИ только закат и ничего не понимаю в этих бело-чёрных пятнах, но не нужно быть гением, чтобы сложить мораль послания в короткий вывод.

— Мила, ты меня за идиота принимаешь? — цежу я сквозь зубы и, отложив снимок, беру заключение врача. — Мы предохранялись. Даже если ты перестала пить таблетки, всегда остаётся…

— Дорогой, ты же знаешь, что единственный стопроцентный способ избежать беременности — не заниматься сексом в принципе? — усмехается она и, кажется, отпивает что-то. — Поздравляю, Артём. Ты скоро станешь папой.

Глава 31. Всё тайное рано или поздно…

Сижу у постели мамы, не зная, куда деть руки и то и дела смахиваю стекающие по щекам слёзы.

Что со мной не так, блин? Почему это происходит? Что я такого сделала, раз жизнь