Ублюдки и стрелочники - Корали Джун

— Тебе все равно, что другие думают о тебе?

— Да, мне все равно. Я забочусь только о том, чтобы хорошо повеселиться, чувствовать себя хорошо и делать все, что я только захочу. Жизнь слишком короткая, чтобы жить по чужим правилам, Вера.

— Мне кажется, что у меня на лбу написано, что мы только что сделали, — нахмурилась я, пока поправляла ремешок на платье.

— Ты знаешь, что очень интересно? Ты бы хотела, чтобы мы занялись сексом на людях? — Я покраснела и отвернулась от него.

— То, что было между нами, было просто ужасно. Очень ужасно.

— Думаю, то, как ты кричала мое имя, должно означать, что тебе очень понравилось, — ответил Хамильтон низким голосом. — Было так чертовски хорошо, что я собираюсь дрочить с мыслями о тебе, о том, как ты кончила на мой рот. Ты такая сладкая.

Я медленно выдохнула.

— Почему именно я? Уверена, что ты можешь заполучить любую.

— Почему ты сомневаешься в том, что кто-то хочет, ммм?

На мгновение я задумалась над его вопросом. Почему мне было так сложно поверить в то, что кто-то хочет меня? В момент, когда хотела ответить на этот вопрос, я услышала голос мамы:

— Вера, детка, где ты была? Ты пропустила тосты. — Я перевела свое внимание на маму и легко выдохнула.

— Я просто выходила на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Ты же знаешь, как толпа действует на меня, — ответила я.

Она взглянула на меня, и Хамильтон — этот мудак — положил руки мне на плечи.

— Привет снова, Лайла. Как ты? Поздравляем с переездом. Ты полюбишь Вашингтон. Это отличное место для детей.

Мама посмотрела на Хамильтона. Открытая враждебность читалась на ее лице.

Что Джозеф уже сказал ей?

— Я очень горжусь своим мужем, — сказала она приятным, но в тоже время раздраженным голосом. — Он очень много работал, чтобы следовать по стопам Джека. У него есть те амбиции Борегаров, о которых все говорят.

— Это такой странный ген. Я слышал, он пропускает младшие братья и сестры, — ответил Хамильтон с нечестивой ухмылкой.

— Какое совпадение. Я слышала то же самое. На самом деле, я недавно узнала много интересного, — огласила мама.

— Уверен, что только девяносто девять процентов из них правда. Мой брат рассказал тебе о том, как я подарил стриптизерш ему на тридцатилетие? Какое же хорошее время было, — ответил Хамильтон, повернув голову так, чтобы смотреть на маму сверху вниз.

Мама нахмурилась и закатила глаза.

— Вера, давай, пойдем к Джозефу. Это вечеринка в честь его достижений, а ты даже не говорила с ним. Это очень не красиво.

Я сжала зубы вместе. Если она беспокоилась о внешности, то она разозлится, когда узнает, что я позволила Хамильтону сделать со мной в кладовке.

— Конечно, идем.

Я не хотела идти к Джозефу. Даже элементарно не хотела быть на этой глупой вечеринке, и впервые в моей жизни хотела сбежать от мамы как можно дальше. Сейчас она была как совершенно не знакомый мне человек.

Хамильтон прочистил горло, прежде чем начать говорить:

— Я заеду завтра.

Брови мамы поднялись.

— Завтра? Что такого у вас завтра?

— Я уезжаю на нефтяную вышку. Меня попросили приехать раньше, и у меня есть собака. И Вера согласилась с ней посидеть

Хамильтон сжал мои плечи крепче. Я и забыла, что его руки лежат у меня на плечах. Поэтому пожала плечами, пытаясь откинуть его руки.

— Поняла, — ответила она, наклоняясь ближе. — И как надолго ты уезжаешь?

— На две недели. Но я вернусь. Я всегда возвращаюсь, — пообещал Хамильтон.

Было что-то зловещее в том, как он подчеркнул слово «всегда». Я посмотрела на них и решила, что это слишком драматично для меня.

— Давай. Пойдем к Джозефу, — сказала я маме, прежде чем схватить ее тонкую руку и потянуть к главному столу в передней части комнаты.

— Увидимся завтра, Вера, — Хамильтон проговорил это достаточно громко, уверена, что люди за соседним столом услышали.

Он говорил так, будто хотел, чтобы люди узнали. Я вежливо кивнула, мои губы зафиксировались в натянутой улыбке. До того момента, как мы добрались до стола, где Джозеф вежливо улыбался, мама потянула меня в сторону.

— Вы пытаетесь отомстить мне? Это так, Вера? — спросила мама истерическим шепотом, в то время как осматривала комнату. — Я знаю, что обидела тебя в прошлые выходные, но думала, что ты будешь держаться подальше от Хамильтона, а не исчезать с ним на сорок пять минут, делая бог знает что. Я растила тебя нормальным человеком, а то, как ты проступаешь… На следующей неделе начинается колледж. И сейчас не время начинать сходить с ума и спать с кем попало. Ты не можешь быть такой эгоисткой.

Она не смотрела на меня, пока говорила, ее взгляд слишком занят, наблюдая за комнатой, чтобы убедиться, что никто не подслушивал на нас.

— Между нами нечего не было. Я серьезно не понимаю, почему ты расстроена, — солгала я.

Мама выдохнула и открыла рот, чтобы что-то сказать. Затем потянулась и закрутила одну из выпавших из прически прядей, ее выражение лица стало пугающе спокойным.

— Я не собиралась тебе этого говорить, но все же ты должна знать. Хамильтон пытается разрушить репутацию своей семьи с тех пор, как умерла его мать. — Ее голос был совершенный тихий.

— Что? — спросила я.

— Ты и так все слышала. Он подсыпал наркотики в шкафчик Джозефа в средней школе, и Джозефа отстранили. Он также пытается сорвать каждое публичное событие. Например, у него была оргия на нашей свадьбе, Вера. — Она огляделась вокруг. — Мне кажется, что он хочет отомстить, но Джозеф думает, что он просто ревнует. Джек всегда был рядом с Джозефом. У них больше общего, а Хамильтон — эгоистичный мудак. Ты должна быть осторожной.

— Почему он пытается разрушить свою семью? Что ему сделали Джозеф и Джек? — я спросила. Мама наклонила подбородок и вдохнула.

— Мой муж и Джек ничего не сделали, чтобы заслужить такого поведения. — Ее надменный голос заставил меня остановиться. — Видимо, бедняжка Джек всю свою жизнь расхлебывал проблемы Хамильтона.

Я выслушала ее и рассеянно потрясла головой.

— Я не знаю. Он не кажется…

— Ты такая наивная, Вера! — Мама закатала глаза, заставив меня съежиться. — Может быть, я неправильно делала, что ограждала тебя от всего плохого все эти годы. Я не хотела, чтобы ты росла слишком быстро. Просто желала, чтобы ты наслаждалась тем, чтобы быть ребенком, тем, чего у меня не было. Но ты больше не можешь жить в вымышленном мире, детка. Хамильтон — плохой человек. Он хочет разрушить