Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

Глава 25

ЮРИЙ

Приятный голос в трубке ласкает слух. Решительность ощущается даже через динамики.

Мария Миронова вызывала у меня интерес еще на заседании, такая себе… гордячка. Чем-то они с Олей похожи. Ух, какая.

— Я еще раз обсужу этот вопрос со своей клиенткой, — раздается вежливый ответ, — но она настроена весьма категорично. И точно не на примирение.

— Ну конечно. Куда ж ей мириться с примерным семьянином и отцом ее дочери, когда она с моим адвокатом закрутила? Причем так, что тот, бедолага, даже отказался вести мое дело.

Перчатка брошена. Посмотрим-посмотрим, как отреагирует госпожа Миронова.

— Что, простите?

— Что-что. Спит она с этим адвокатишкой. Поэтому он и отстранился. Налил мне в уши, мол, по личным причинам. А сам мою жену потихоньку…

— Кхм-кхм, — деловито прокашливается Миронова. — Это ваши догадки? Вы можете обсудить их, например, с друзьями.

— Да уж нет. Друзья мои на Ольгу повлиять не могут никак. А вот вы — можете. Семью ведь сохранить всегда лучше. Да и привыкли мы вместе уже, за все совместные годы.

— Простите мне мою нескромность, Юрий Леонидович, но откуда у вас такая вопиющая информация?

— Про Комиссарова-то? Так они с Олей гуляют вместе, развлекаются. Вон, даже дочь нашу с собой на каток брали. Я, право слово, и не знаю, как на это реагировать.

— С чего вы взяли? Возможно, что-то не так поняли…

Ух ты. Мне показалось, или сейчас в голосе Мироновой действительно вспыхнул интерес?!

— Мне дочь фотки показывала. Я вот хотел спросить. А что, так действительно можно?

— Как? — недоумевает адвокат моей жены.

— Замутить с женой клиента и самоустраниться? Мария, признавайтесь. Вы уже все козыри собрали против меня? Комиссаров же явно вам рассказал, как вел процесс. На чем строилась моя защита.

— Защита или нападение, Олег Леонидович?

Тягучая патока так и растекается в динамиках. Я понимаю, что заинтересовал Миронову. Она начала играть со мной. И голосок бархатный. Как у лисички. Перфекто!

— Мы оба понимаем, о чем я. Так что? Считаете, я намерен оставить поступок Комиссарова безнаказанным?

— Не понимаю, о чем вы, Юрий Леонидович. Никакой информации ни от Ольги Константиновны, ни от господина Комиссарова мне не поступало.

— Мария, смотрите, аккуратнее. А то вдруг у меня появится иная информация... А вы вместе со своим непорядочным коллегой и недобросовестной клиенткой сядете в лужу.

— За себя я не боюсь, можете не стараться меня запугать. Мне не о чем переживать. А Олегу Комиссарову не мешало бы ответить за нарушение адвокатской этики. Если все, конечно, именно так, как вы утверждаете.

Вот шельма. Какими прозрачными намеками в меня бросается.

— Я бы с удовольствием проконсультировался с грамотным юристом на эту тему.

— У вас он есть. Консультируйтесь, — со смехом роняет Миронова.

— Рад был пообщаться, Мария. Вы первоклассный специалист. А как женщина, сведете с ума любого мужчину. Если бы я не был женат, обязательно пригласил бы вас на свидание.

— Звучит двояко, Юрий Леонидович.

— Хорошего дня, Мария. А насчет Комиссарова я услышал.

ОЛЬГА

С работы возвращаюсь в приподнятом настроении: усталость совсем не ощущается, надоело переживать, хочется выдохнуть, наконец. С Олегом на связи были все время по пути домой.

Но как только переступаю порог съемной квартиры, меня встречает настороженная тишина.

На сердце вдруг становится неспокойно. А когда я шагаю на кухню и наши с дочкой взгляды скрещиваются, я понимаю, что что-то не так.

— Ты приехала, — натянуто улыбается она.

— Конечно. А что случилось?

Юля нервно крутит в руках телефон. Не решается начать разговор.

— Юлечка. Ты меня пугаешь.

Усаживаюсь на стул, перебирая в голове всевозможные варианты. Самые ужасные!

— Мам. Я поговорить хочу.

— Конечно! Слушаю тебя.

Подаюсь вперед с готовностью, отмечая несвойственную дочери несмелость в поведении.

— Давай вернемся? — проговаривает она быстро, словно боится позабыть слова. — Папа нас ждет. И он очень-очень хочет помириться!

Хорошо, что я сижу. Вот это новость!

— Юля, когда ждут, дорожат. Папа тобой, может, и дорожит, но мной — нет. Я понимаю, что в тебе теплятся надежды на наше с ним воссоединение, но он сам довел до развода.

— Но он сожалеет, мам! Правда! Почему ты не хочешь с ним хотя бы поговорить?

— Этим отличается взрослый человек от ребенка. Папа должен был предвидеть последствия своих поступков. Он знал, что если меня променять на другую женщину, то я от него уйду. И не встречаюсь и не разговариваю я с ним, как раз чтобы не слушать его вранье и угрозы.

— Какие такие угрозы? — она округляет глаза.

— А такие. Он хочет, чтобы я прогнулась под его условия и на многое закрывала глаза. Юля, ты, возможно, еще не понимаешь, но предательство — это очень тяжело. И такое нельзя прощать.

— Но…

— А что ты за него вступаешься? Ты забыла, как он грубил тебе? Или не понимаешь, что он не может договориться со мной, поэтому решил упросить тебя?

— Он меня не просил!

— Юля. Он мягко и планомерно пытается втянуть тебя в наш с ним конфликт. Взрослые так не поступают.

— Он не просил! Правда! Я сама! Он говорил, что ошибся. И что он всегда выбирал нас! Даже если другие женщины ему и предлагали что-то! Он выбирал тебя!

— Вранье! Чистой воды вранье!

Подскакиваю, потому как сидеть на одном месте я не могу. Внутри меня бушуют такие эмоции, что…

Я понимала, к чему приведут эти встречи! Понимала! Но я не пойду ни у кого на поводу! Как только Юра добьется своего, он Юлю предоставит самой себе и продолжит так же срываться на дочери, когда у него будет плохое настроение!

И я не могу оберегать ее от каждого падения! Как она может не замечать очевидного?

— Юля! Ты сама хотела уехать! Ты меня просила! Говорила, что не хочешь возвращаться домой, что тебе там плохо! Что ты обижаешься на папу! И тебе неприятно даже по телефону с ним общаться. Что ты чувствуешь себя ничтожной и преданной им же! Но как только он посмотрел щенячьим взглядом, ты моментально меняешься! Он поманил пальцем, и ты сразу отстаиваешь его интересы, позабыв о своих обидах. А я — нет. Я не привыкла быть обманутой. Я не