Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

привыкла делить своего мужчину с другими женщинами, и не буду! Юля! Ты уже не ребенок. И так вот! Папа меня потерял, как только посмел прикоснуться к другой женщине, и, нравится тебе это или нет, но я делать вид, что все хорошо, не намерена! А папа ведет себя недопустимо. Он внушает тебе, что предательство — это ничего страшного. Подумаешь, мелочь — обмануть доверие родного человека. Своей семьи. Какой пустяк, да, дочь?

— Н-нет… Н-но… — заикаясь, она пытается отыскать слова возражения и не находит. — Мам…

— Что?

— Ты его любишь?

— Юля, он растоптал всю нашу жизнь. Когда позволил себе спать с другой женщиной. И тогда он о моих чувствах не думал. Есть вещи, через которые невозможно перешагнуть.

— Но он раскаивается… — опуская взгляд, лепечет Юля.

— А мне он говорил совершенно другое. И вы не заставите меня чувствовать себя виноватой. Папа разрушил все сам. А ты… — вдох-выдох. Боже, я отказываюсь принимать, что Юля действительно верит ему! Жалеет, поддерживает! — Ты когда-нибудь тоже можешь оказаться в такой же ситуации, как и я. Но будь уверена, я всегда встану на твою сторону! И никогда не начну убеждать тебя перешагнуть через саму себя.

— Я не заставляю тебя!

— Ты именно это и делаешь. Просто потому что не хочешь что-то менять. Потому что боишься этих изменений. Я тебя понимаю, Юля. Но в данной ситуации без этого никак. Прости.

— Я пойду погуляю.

Она разворачивается и собирается уходить.

— Куда ты поедешь?

Она молчит, пожар во мне разгорается!

— К папе? — не отстаю.

Она без слов проходит мимо меня, обувается.

— Юля, почему ты молчишь? Я с тобой разговариваю.

— Не знаю, — бросает пренебрежительно.

— Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так себя вела.

— Ты даже попробовать помириться не хочешь…

Унылое затухшее замечание чиркает спичкой.

— Хочешь пожалеть его — пожалуйста! Но от меня не жди.

— Я поняла. Если поеду к папе — напишу тебе.

— Могу отвезти.

— Попрошу его, если что. Он заберет.

Дверь захлопывается, от отчаяния я тянусь к телефону. Знаю, что не нужно, что я должна справиться сама, но… все. Это как выстрел. Она встала на сторону Юры! Трясущимися пальцами листаю список последних вызовов.

Как только гудки сменяются мягким «алло», меня прорывает.

— Олег! У тебя есть пять минут?

— Естественно, — усмехается он в трубку.

— Я только что говорила с Юлей, — роняю обессиленно, падая на диван. Очень надеюсь, что мои откровения не выглядят убогими попытками пожаловаться. — Юра присел ей на уши, и теперь он для нее хороший! Она настаивает на том, чтобы мы вернулись домой. И еще искренне не понимает, отчего это я не хочу простить папу! Как будто я всего-то сгущаю краски!

Мне остается лишь простонать в трубку для полноты картины.

— Нууу, — задумчиво тянет Олег, — собственно, все происходит, как я и говорил. Ожидаемо.

— Мне от этого не легче!

— И какие у тебя мысли по этому поводу? Что предпримешь?

Ногти впиваются в ладонь, я с опозданием делаю над собой усилие.

— Да что я могу предпринять? В кресло усадить и удерживать силой? Телефон отнять? Пусть едет. Пусть живет с отцом, если ей так надо. Интересно мне посмотреть, когда ему наскучит играть в примерного папочку. Но знаешь, что хуже всего?

— Так…

— Что Юре будет вообще фиолетово, где она, как она и что. А вдруг что-то случится? Он даже ее подруг не знает! Да он может вообще ее не заметить! Прецеденты были!

Вспоминаю, как Юра не обнаружил меня в комнате дочери.

— В тебе говорят эмоции и материнское беспокойство. Вы же не ругались?

— А я уже не знаю, ругались мы или нет. Олег! Ты извини… что выливаю на тебя все это, просто у меня полный шок.

— Чтобы я больше от тебя такого и не слышал. Значит, переживаешь за ее безопасность?

— Абсолютно точно! Буду звонить, конечно, но я помню, как она еще совсем недавно игнорировала отца. Так что… кажется, настала моя очередь.

— Видимо, придется пройти и через это. Чуть позже она остынет и все поймет. Давай приеду?

— Ко мне? Но это ведь неудобно. Вдруг кто увидит. Ты сам сказал, встречи держим в тайне.

— Вот именно, Оль, — посмеивается он. Весело ему. — Держим в тайне, а не отменяем совсем.

— Давай лучше встретимся на нейтральной территории.

— Отличная идея! Приезжай ко мне! — оживляется. — У меня чудесно оборудованная почти нейтральная территория.

— Хватит ерничать.

— Я сейчас абсолютно серьезно. Юлька же до завтра, скорее всего, отчалила?

— Думаю, да.

— Все. Вопрос решен. Если тебе удобно, вызову такси.

— Но мне...

— И завтра тоже! Не волнуйся, я позабочусь, чтобы на работу ты прибыла вовремя. В любом случае нас связывает авария, выкрутиться можно.

— Олег. Ты не оставляешь мне выбора, — смягчаюсь я. Поговорила с ним, и правда легче стало.

Юля, конечно, ошибается, смотрит на все с позиции собственного удобства, а не здравого смысла и понимания последствий своего выбора. Ну что ж… Будем, значит, плясать от этого.

— Собирайся, — радуется Олег. Я тебя уже с нетерпением жду.

***

— Я тут кое-что придумал, — сразу начинает он, как только помогает мне выбраться из заказанного им такси.

Обхватывает двумя пальцами мой подбородок, наклоняется.

Его губы на моих дарят ощущение спокойствия и уверенности. Нервозность как рукой снимает. А я еще раздумывала, ехать или нет.

— И что же?

— Звони прямо сейчас Юрию и говори, что раз дочь у него, то ему нужно сделать то-то и то-то. Ну, там, школа, собрание. В общем, придумай какую-нибудь ахинею. Закидай его отцовскими заданиями, да побольше. А еще лучше бесстрастное голосовое. Вроде как тумаков отвесила, но все так же осталась вне зоны его доступа.

— Примерно то же самое я планировала провернуть с Юлей. Раз она решила побыть с папой, пусть погрузится в это сполна. Я подлая мать, да?

— Я уже говорил. Ты самая лучшая. Просто твои нервы не железные. И детишки иногда перегибают. Знаешь, быть сильной — это хорошо, — роняет он. Мы проходим в лифт, Олег нажимает кнопку нужного этажа и притягивает меня к себе. — Но