Черные лабиринты. Книга 3 - Эмили Ли

Она до боли прикусила губу, пытаясь взять себя в руки. Если она поддастся своему страху и сбежит, то это разрушит их счастье…

– Туён, посмотри на меня, – попросил Келлен.

Девушка призвала всю свою выдержку и умение притворяться – танэри же – и изобразила на лице нежную улыбку, подняла на него взгляд. Темные глаза смотрели на неё с любовью и нежностью. Ей стало стыдно за себя, захотелось плакать и просить прощения.

– Не пугай меня, я и сам нервничаю… – произнес он вдруг.

Неожиданность заявления вывела её из ступора, прогоняя вместе с этим и недавний страх. Туён часто заморгала, рассматривая его серьезное лицо: шутит? Но Келлен не улыбался, не было и ехидства. Не шутит, что ли?

– Ты же мужчина! – воскликнула она, так и не поняв его фразы.

– А мужчина не может нервничать?! – приподнял одну бровь он, добавляя насмешливых эмоций на лицо, расстегивая свой пояс с оружием и бросая на пол. Словно демонстрируя раздражение, оттолкнул его ногой, а затем в пару резких движений освободил и Туён от основного оружия.

– Может, – оторопело произнесла девушка, – но не в этом вопросе!

– Почему? – теперь уже искренне удивился он, снимая с себя куртку, а затем оттягивая рубашку, словно ему было жарко.

Туён залипла на его пальцы, что сейчас ловко расстегивали пуговицы на рубашке. Заметив её внимание к своему торсу, он поймал её взгляд и снова спросил:

– Так почему мужчина не может нервничать в этом вопросе? – Раз, и рубашка полетела на пол.

Туён как завороженная протянула руку, собираясь коснуться его обнаженной груди, но Келлен не позволил, резко притянул девушку к себе, опять заглянул в глаза, намекая, что ответа так и не было.

– Если и мужчина, и женщина будут нервничать, то выйдет какая-то ерунда, – произнесла Туён.

– Иногда ерунда и выходит, – согласился Келлен и поддел её тунику.

– Ты разыгрываешь меня… Ни разу не слышала о таком.

Он отстранился на пару мгновений и погасил лампу. Туён испуганно сжалась, силясь рассмотреть его в образовавшемся мраке. Почувствовав его руки на своей талии, вздрогнула.

– Так о подобном и не принято говорить, – донесся его ироничный голос, отвлекая от возобновившихся опасений, – в рассказах все в основном великие герои любовных утех…

– Но зачем вам друг перед другом… – пролепетала она и осеклась, туника, а следом и майка, оставила её тело.

– Обычное позерство…

Он сомкнул губы возле её соска, и язык принялся играть с ним, дразня. Туён выгнулась, отдаваясь острому, сладкому чувству, пронзившему тело. Руки потянулись к нему, а когда коснулись обнаженных плеч, с её губ сорвался стон. Может касаться его… Это такое наслаждение… Пальцы спешно, жадно гладили кожу, задерживаясь на мгновения у шрамов…

Келлен поднялся сам и одним рывком поднял её, а затем осторожно развернул, прижал её обнаженную спину к своей груди. Кожа коснулась кожи, принося с собой миллионы мурашек удовольствия. Туён потрясенно выдохнула и откинула голову на его плечо, закрыла глаза, отдаваясь невероятному ощущению – чувствовать его так тесно. Его руки заскользили по её телу, лаской разжигая страсть, заставляя поворачивать голову набок и искать поцелуя. Низ живота охватила сладкая нега, призывно ноя.

– Доверься мне… – услышала она тихий голос, но уже не понимала, что нужно ответить.

Он помог ей освободиться от остатков одежды и отстранился. Туён почувствовала себя потерянной, а когда рассмотрела в темноте, как он снимает с себя штаны, вовсе зажмурилась, обнимая себя руками. Занырнуть в ужас прошлого, Келлен ей не дал.

– Я люблю тебя, моя красивая, моя Туён… Тебе будет хорошо со мной. Веришь мне? – горячо зашептал он, попутно покрывая нежными поцелуями её лицо, удерживая его в ладонях.

– Да, – прошептала она, понемногу расслабляясь, концентрируясь на звуке его хрипловатого голоса и запрещая себе думать.

Он обнял, впервые прижимаясь полностью обнаженным телом к её. Выдохнули оба, на мгновение задохнувшись в своих ощущениях. Подушечки его пальцев заскользили по её спине, невесомо, едва касаясь, постепенно пробуждая её чувственность. Его горячее дыхание прошелестело у самого уха, вызывая мурашки удовольствия.

– Любимая…

Так хорошо. Так волнительно. В каждом жесте тепло. В каждом поцелуе нежность. Его любовь укутывала и дарила принятие. Не обидит. Хотела ответить тем же.

Туён обхватила его за талию, желая быть ещё ближе. Губы коснулись его кожи трепетным поцелуем, а затем и язык лизнул, оставляя за собой след, пробуя на вкус. Она вдруг поняла, что касаться его, дарить свою любовь, это так же невероятно возбуждающе, как и получать в ответ. Поцелуи стали смелее, Туён желала коснуться каждого сантиметра его тела, мечтала, чтобы он горел от страсти, чтобы сходил с ума только от неё. Эта мысль тут же принесла с собой жгучую ревность: в его жизни наверняка было много женщин, которых он целовал, которые целовали его… которых он вот так обнимал… обнаженный, позволяя себя касаться…

– Я убью тебя, если ты дотронешься ещё хоть до кого-то, – зло прошептала Туён, а потом до боли укусила за плечо, – ты только мой…

Келлен оторопел на секунду, а потом тихо засмеялся и подхватил её на руки.

– Сумасшедшая…

Он бережно уложил её на кровать и стал покрывать медленными тягучими поцелуями нежную кожу. Он не спешил, откровенно наслаждаясь каждым прикосновением. Он заставлял её выгибаться от нетерпения и шептать в пылу страсти его имя, но этого было недостаточно. Келлен хотел, чтоб в эту ночь ей было хорошо с ним. В их первую настоящую ночь. Он спустился ниже, устраиваясь у неё между ног, осторожно губами захватил её чувствительное место и вобрал в себя, нежно посасывая. Осознание того, что в этот раз она гораздо смелее приняла его ласку, полностью доверяя, окатило его тело новой волной жара.

Чувствуя, что Туён уже близко к своей яркой развязке, он отстранился, поднялся выше, взглянул в её глаза. В них не было страха, лишь ожидание. Келлен аккуратно вошел в неё, придерживая её бедра рукой, делая паузы, чтобы она привыкла…

Туён знала, что в первый раз всегда больно – так говорили, и внутренне приготовилась к этому, невольно сжимаясь, от этого ещё сильнее обхватывая, но… ничего не было. Только невероятное чувство наполненности, что пронзило тело удовольствием. Если и был какой-то неприятный момент, то он утонул в оглушающей страсти, срываясь выдохом вместе с его именем:

– Келлен…

Она смотрела ему в глаза и бесконечно любила, отдаваясь телом и душой. Он сцепил их пальцы вместе, поднял над головой, а Туён обвила его