Весь в моей любви - Дайана Стингли

Ощутив на себе новый обожающий взгляд, я смущенно потупилась. К обязательствам такого рода я еще не готова.

– Все распланировал, – пробормотал Грег. Могу поклясться, в его голосе появилась некоторая напряженность, несомненно, от зависти к моей удаче.

– Где вы познакомились? – поинтересовалась Дебби.

– В продуктовом магазине, – не колеблясь, ответила я.

– Моя Сэм – сама романтика… Перст судьбы, вот что это было. Я засмотрелся на мюсли, Сэм отвлеклась на крекеры, в результате наши тележки потерпели лобовое столкновение.

– Да, милый, это и вправду романтично, – проворковала я раздражающим окружающих тоном, каким общаются «свежие» влюбленные парочки.

– Я принялся преследовать Сэм по магазину, притворяясь, будто случайно натыкаюсь на нее, – продолжал Марк. – Наконец набрался храбрости отпустить неловкую шутку и пригласить куда-нибудь сходить. Первый раз в жизни позволил себе такое, но в глазах Сэм я заметил что-то, чего никогда не видел у других, и сказал себе: «Не упусти ее. Таких девушек – одна на миллион». Чем больше я узнаю Сэм, тем сильнее убеждаюсь – она не похожа ни на кого в мире.

Я слегка покраснела.

– А как вы познакомились с Грегом? – спросил Марк, несомненно, из вежливости, ведь кому интересно, где встретились Грег и Дебби…

– Он чинил мою машину, – объяснила та. – Увидев счет, я вышла из себя, но вскоре поняла, что погорячилась, позвонила еще раз и мы разговорились. Через несколько дней Грег предложил вместе прогуляться. Это было на следующий день после Дня благодарения. С тех пор мы много времени проводим вместе.

– О! – только и ответил Марк: что еще скажешь, выслушав такую печальную историю?

Через несколько минут нам принесли еду. Немного освоившись, я почувствовала себя значительно лучше. За обедом принялась оживленно болтать, упомянула яхту и рассказала, что Алекс уговаривает меня тоже прыгать с парашютом. Конечно, звучит пугающе, но Алекс не устает повторять: «Хочешь по-настоящему жить – научись рисковать».

– Хотелось бы мне попробовать, – задумчиво сказала Дебби. – Может, когда малыш подрастет. Люблю его до безумия, но приходится нелегко. После работы я выжата как лимон и готова наброситься на всех, кто попадется под руку. Но нельзя же срывать усталость на сыне, это несправедливо по отношению к нему. Когда ему исполнится восемнадцать, брошу работать лет на пять, чтобы отвыкнуть от такого ритма и прийти в себя, – невесело пошутила Дебби и отпила глоток из бокала.

Мне стало не по себе. У нее Богом проклятая должность – целыми днями выслушивать по телефону претензии клиентов. Я дольше полудня не высидела бы. А вечером она возвращается домой, и ей надо быть хорошей матерью. Нельзя же, в самом деле, винить Дебби за то, что Грег в нее влюбился. Хотя, с другой стороны, ничто не заставляло ее влюбляться в Грега. Я была бы ей очень признательна, если бы Грег получил от ворот поворот.

– Сколько лет вашему мальчику? – любезно спросила я.

– Десять. Почти взрослый.

– У вас есть с собой его фото?

– Ну конечно. У него тысяча фотографий, но эта – моя любимая.

Она достала кошелек, и мы с Марком взглянули на снимок. Очаровательный малыш оказался веснушчатым мальчишкой, каких пруд пруди, с вихрами и широкой глупой улыбкой.

– Милейший мальчуган, – сказала я Дебби. – Стопроцентный американец.

– О да, – мягко согласилась она. В этот миг, как ни противно признавать, Дебби казалась красавицей.

– Похоже, вы о нем отлично заботитесь. Он кажется счастливым.

– Надеюсь. Я стараюсь, но, понимаете, отца-то рядом нет. Единственное, что я от него получаю, – чеки на алименты. Я все жду, когда сын начнет винить меня в том, что папа от нас ушел. Боюсь, ждать осталось недолго.

– Какое-то время, возможно, так и будет, – сказала я, протягивая ей снимок. – Но однажды он поймет, кому был нужен, а кому – нет.

Дебби пожала плечами:

– Я выгнала его папашу, вынуждена была так поступить, но от сына многое скрыла, чтобы не травмировать его, понимаете? Он не знает, что за человек его отец, и вряд ли стоит говорить ему об этом. Ребенок думает, папа – волшебник, который появится на днях и позволит сыну делать все, что душа пожелает.

– Эй, – сказал Грег, обняв Дебби и притянув ее поближе. – Ты уже не одна, ясно? Я помогу тебе с маленьким паршивцем. Все наладится.

Дебби грустно улыбнулась, будто и рада бы поверить словам Грега, но не осмеливается. Мы уже закончили есть, и когда наши голубки принялась ворковать друг с дружкой, официантка подошла забрать тарелки и узнать, какой десерт мы желаем к кофе.

– Ребята, вы будете десерт? – спросил Грег, выпустив Дебби из объятий.

– Нет, – опередила я Марка. – Нам не хочется. – Последняя сцена между Грегом и Дебби меня едва не доконала и единственное, чего мне хотелось – уйти и поскорее. – Мы уже пойдем минут через пять.

– А ты, Деб? – спросил Грег.

Та отрицательно покачала головой.

– Ребята, все было классно, – сказала я, когда ушла официантка. – Приятно было познакомиться, Дебби.

– Вы же еще не уходите? – огорченно спросила та. – Я не хотела испортить всем настроение.

– Что вы, это ни при чем, – заверила я.

– Дебби, – вмешался Марк, – я, конечно, могу сочинить историю насчет мероприятия, требующего нашего присутствия, но, сказать правду, мы с Сэм не виделись с выходных, а мне завтра рано вставать и идти заниматься чужими зубами…

– О, понятно, – смешалась Дебби.

– Но посидели отлично! – Марк с улыбкой похлопал меня по руке. – Надо почаще собираться вместе.

– Конечно, – согласилась я, растянув мышцы в улыбке так, что они едва не заскрипели. – Скоро снова встретимся.

Я покидала ресторан со смешанными чувствами. Пропала всякая надежда на то, что взаимное увлечение Грега и Дебби окажется мимолетным. Вокруг влюбленных всегда ощущается некая особая энергетика, и Грег с Дебби излучали ее со страшной силой. С другой стороны, Марк отыграл блестяще, особенно финальную фразу. Грегу должно быть очевидно – мой избранник во всех отношениях превосходит его пассию. Слабое утешение, но… тем не менее.

Выйдя на улицу, я улыбнулась Марку, желая привлечь его внимание. Не отреагировав, он продолжал смотреть строго перед собой. Я не знала, безопасно ли что-нибудь пикнуть или Марк все еще в образе.

– Отличный вечер, – пустила я, пробный шар. Многие хвалили меня за умение поддерживать светскую беседу. – Уже можно говорить? В смысле – как с Марком?

Молчание.

– Вы были великолепны. Я не лукавлю. Каждая фраза – шедевр. Рассказ о фотографии, то, как вы обозначили, что нам хочется уединиться… Высший класс. Будь я в Академии, присудила бы вам «Оскара» за лучшую мужскую роль на первом свидании.