Брошенный вызов - Линн Грэхем

– То есть самая сексуальная пара в высшем италь янском обществе – фальшивка? – прошептала она растерянно. – Роман напоказ? Совсем не настоящий?

– Совсем, – подтвердил Данте. – В начале у меня были… э-э-э… несерьезные отношения с другой женщиной, но они закончились еще до того, как я встретил тебя.

– Но Косима так с тобой разговаривала на балу… о вашем соглашении… Что это значило? – настаивала Топси, боясь поверить своим ушам.

– Я объяснил ей, что встречаюсь с женщиной, которая тоже будет на балу, и она устроила сцену, боясь, что папарацци узнают и решат, что она меня больше не интересует, что я ее бросил. Косиму никто не бросает, это вредит ее гламурному имиджу. Она отказывалась приезжать на бал, пока я не пообещал, что буду изображать роман с ней весь вечер и даже не посмотрю на других женщин. Если бы я знал, как поплачусь за это обещание, то не давал бы его. Но по крайней мере, она приехала и обеспечила нам нужную шумиху в прессе.

– Но она тебе наверняка нравилась! – воскликнула Топси, не успев себя остановить. – Ну же, Данте. Косима такая красивая, и у нее есть титул, как и у тебя… и даже я готова признать, что вы шикарно смотритесь вместе.

– Нет, она мне ничуть не нравилась. Она ужасно раздражает – говорит только о моде и косметике, – пожаловался Данте. – Она даже назвала меня динозавром за то, что мне не нравится мужская подводка для глаз.

От этого Топси, к своему удивлению, чуть не рассмеялась.

– Надо признать, ты действительно довольно консервативен.

– Пожалуйста, только не говори, что хочешь, чтобы я подводил глаза, – взмолился Данте, и бурлящий в груди Топси смех чуть не вырвался на свободу. – Чтобы вернуть тебя, я готов почти на что угодно, но не на макияж.

– Он тебе не нужен. У тебя великолепные ресницы, – успокоила она мужчину.

Однако ее мысли путались. Данте хотел ее вернуть. Она хотела вернуть его. Впервые за неделю отвратительное ощущение одиночества и потери ослабило свою хватку. Он сказал, что у них все серьезно. Можно ли ему верить? Дать второй шанс? Но, несмотря на хаос в мыслях, Топси помнила, что остался еще один вопрос, вполне очевидный.

– Так почему ты мне не рассказал до бала про ваше с Косимой соглашение? – Еще не успев договорить, Топси поняла – Данте надеялся избежать этого вопроса.

– Я еще не понимал, что у нас с тобой происходит, и мне показалось, объяснение по поводу Косимы будет излишне… драматическим, – с явной неохотой признался он.

– Излишне драматическим? – повторила Топси, вскакивая в раздражении и гневе. – Как может быть излишне драматическим объяснить женщине, с которой ты проводишь каждую ночь, что тебе нужно изображать отношения с другой?

Данте смущенно переступил с ноги на ногу, отворачиваясь.

– Мне казалось, что придется как-то называть наши с тобой отношения. Мне и так не нравилось то, как я себя с тобой веду.

– Называть наши отношения… – Топси не удовлетворило объяснение. – Почему не нравилось?

– Обязательно сейчас это обсуждать? – с болезненной гримасой спросил Данте.

– Да, – твердо сказала Топси, не намереваясь отступать. Оказывается, ее положение было куда устойчивее, чем ей казалось.

– С самого начала наш роман был для меня необычным. Ты жила у меня в доме… у меня никогда не возникало неконтролируемого желания к персоналу, – прямолинейно сказал Данте. – А потом я проводил с тобой каждую ночь. Это еще необычнее, потому что я никогда не задерживаюсь после секса.

– Господи боже, я и не знала, что со мной обращаются по-особенному! – иронично воскликнула Топси. – Что в этом такого странного?

– Я думал, ты не в моем вкусе. Но ты как раз настолько в моем вкусе, что просто удивительно, – признался Данте и без предупреждения подошел к ней, взяв за обе руки. – Пожалуйста, мое сокровище, скажи, что ты готова провести всю жизнь со мной в Италии.

У Топси широко распахнулись глаза, выдавая все ее изумление этим внезапным оборотом дел.

– Довольно радикальное предложение, Данте. Всю жизнь? – слабым голосом переспросила она.

– Меньшее меня не устроит. И я уже попросил разрешения у твоего отца.

– Разрешения на что?

Данте опустился перед ней на колени, окончательно лишив ее голоса и дыхания, и протянул блистающее бриллиантами кольцо.

– Выходи за меня замуж.

Пораженная, Топси снова рухнула на диван.

– Ты шутишь… шутишь же?

– Почему? – почти агрессивно спросил Данте.

– Ты же сказал, что не склонен к серьезным отношениям… Очень прямо сказал.

– Но потом я встретил тебя… – Его ладонь легла ей на бедро, обжигая даже сквозь джинсы. – И безумно влюбился, так быстро, что даже не понял, что со мной происходит.

– Но ты так плохо обо мне думал… что я соблазняю Витторе, работаю в агентстве…

– Но потом ты соблазнила меня на пикнике, – вставил Данте; его зеленые глаза весело заискрились.

– Я тебя соблазнила? – возмутилась Топси.

– Ты же знала, что при тебе я не могу держать себя в руках. Неразумно было позволять мне оставаться с тобой наедине, – рассудительно сказал Данте, взял ее левую руку в свою и аккуратно надел бриллиантовое кольцо ей на палец, не скрывая довольства собой.

– Но я же еще не согласилась! – возразила Топси. – Может, я тебя и люблю, но говорить о замужестве еще рано.

Данте обхватил ладонями ее лицо и накрыл губы голодным, требовательным поцелуем, от которого кровь забурлила у нее в венах.

– Можешь остаться на ночь, – со вздохом сказала Топси после поцелуя.

– Только если ты согласишься за меня выйти. Ты получишь меня в постели только в качестве мужа, – воинственно сообщил Данте.

– Ты же только что рассказывал, что чувствовал себя в браке как в ловушке.

– Я не такой, каким был десять лет назад. И ты тоже не будешь за меня цепляться. Я уже представляю, как ты будешь неделями работать над математическими задачами и забывать, что я вообще существую!

– Вполне возможно, – вынуждена была признать Топси. – Ты прав, цепляться я не буду, но все равно считаю, что говорить о браке еще рано.

– Без тебя я становлюсь безжалостным и упрямым.

– Ты и так безжалостный и упрямее любого другого. Ты едва меня не потерял, потому что не хотел признавать свои чувства, – заметила Топси, вплетая пальцы в его черные волосы ласковым движением, которое выдавало, как низка теперь вероятность того, что Данте ее потеряет.

– Я тебя люблю, – с берущей за душу искренностью сказал Данте. – И поэтому чувствую себя неуверенно. Мне не найти покоя, пока ты не пообещаешь выйти за меня и оставаться со мной всю жизнь.

Янтарные глаза Топси заискрились счастьем.