Итальянская элегия - Мелани Милберн

– Анна. – Лючио подошел к ней, положил руку ей на плечо и повернул к себе. – Ты что-то утаиваешь. Скажи мне, что происходит.

Она прерывисто вздохнула.

– Ничего не происходит, Лючио. Ничего никогда не происходило.

Анна высвободилась из его рук и вышла из комнаты. Она торопливо бежала вниз, и ее шаги эхом раздавались по всему дому. Лючио стоял и прислушивался, пока они не стихли.

Анна сказала, что Сэмми – его ребенок, но если это так, почему она так долго ждала, чтобы сообщить ему об этом? Раньше она, как и он, считала, что Сэмми – плод ее любовного приключения с Карло. А теперь она утверждает, что Сэмми – его сын. И Карло убежден в этом, и его мать, и все остальные члены семьи. Почему же он сам не разглядел этого? А главное, чего еще он не разглядел?

Лючио протянул руку к телефону на ночном столике и набрал номер мобильного телефона брата. Дыхание обжигало его горло, рука так сильно сжимала трубку, что та едва не сломалась пополам.

Если его подозрения подтвердятся, он сделает с шеей своего брата такое, что не сможет сравниться ни с каким сломанным телефоном.

Лючио встал из-за письменного стола, когда через два часа в его кабинет вошел Карло.

– Опаздываешь, – сказал Лючио.

– Я знаю. – Стараясь избегать его взгляда, Карло опустился на стул.

– Что происходит, Карло? – спросил Лючио.

Тяжело опустив плечи, Карло робко встретил пронизывающий взгляд старшего брата.

– Я не спал с Анной.

Свинцовая тишина барабанным боем звучала в ушах Лючио.

– Я… я подмешал в ее вино… я хотел… помешать тебе жениться раньше меня. Всю жизнь мне приходилось довольствоваться второстепенной ролью. Тебе, как старшему, отдавалось предпочтение во всем. Отец передал тебе руководство корпорацией, а что получил я? Место твоего заместителя, а это значит, что я должен всегда исполнять твою волю, Лючио. Мне захотелось сделать что-то такое, что могло все изменить. И я подумал, что если мне удастся избавиться от Анны, у меня у первого появится сын, который унаследует корпорацию.

Пальцы Лючио с силой сжали авторучку.

– Анна крепко спала, когда я… делал те снимки. Я сочинил историю о нашей связи. Это было забавно. Я не осознавал значения всего этого, пока не услышал о том, что у нее родился ребенок – твой ребенок.

Лючио на миг прикрыл глаза. Ярость захлестывала его.

– Прости, Лючио… Я поступил ужасно… Я не в силах этого изменить, но…

Лючио возбужденно вскочил на ноги, провел рукой по волосам.

– Ты хоть соображаешь, что натворил? – прорычал он.

Карло побледнел.

– Ну… да.

– Нет, не представляешь! – проревел Лючио. – Ты сломал ей жизнь! Ты сломал наше счастье!

– Она до сих пор любит тебя, – заявил Карло. – Я уверен в этом.

Лючио рухнул в кресло и обхватил голову руками.

– Она не может испытывать ко мне ничего, кроме ненависти. Я ужасно обращался с ней.

– Ты женился на ней, Лючио.

– Да, женился. – Лючио поднял глаза. – Против ее воли. Она не хотела иметь со мной ничего общего, но я заставил ее выйти за меня замуж.

– Она простит тебя.

– Блажен, кто верует, Карло, – взорвался Лючио. – Как она может простить меня? Как она может простить нас обоих?

– Я извинился перед ней.

Лючио поднял глаза к небу.

– Ты считаешь, что прошлое можно смыть одним извинением?

– Нет, не считаю. Но я не могу допустить, чтобы правда всплыла сейчас. Это ранит Милану, не говоря уж о маме.

– Ты думаешь только о том, как это может отразиться на тебе! И ни разу не задумался о том, как это отразилось на Анне. Я любил ее, а ты разрушил наши отношения своей ложью!

– Ты все еще любишь ее?

– Конечно, люблю! Что за вопрос? Я никогда не переставал любить ее.

– Ты говорил ей об этом?

Лючио задумался.

– Нет… нет. Не говорил.

– Так скажи ей о своих чувствах.

– Поздно, – севшим голосом сказал Лючио.

– Почему поздно? – спросил Карло. – У тебя есть сын, Лючио. Анна – твоя жена. Вы связаны на всю жизнь.

– Я сказал ей, что она будет свободна, как только мы вернемся в Мельбурн.

– Если ты не готов бороться за нее, значит, ты ее недостоин, – сказал Карло. – Если бы ты с самого начала любил ее по-настоящему, то знал бы, что она говорит правду. А ты вместо этого поверил мне и ни разу не выслушал ее.

– Фотографии были…

– Ты видел то, что хотел увидеть, Лючио. Если внимательней приглядишься к этим снимкам, то увидишь, что Анна на самом деле ничего не сознавала.

– Мне следовало бы вздуть тебя хорошенько, – сказал Лючио, сжав пальцы в кулак, – за то горе, что ты причинил нам обоим.

– Это было бы заслуженно, – ответил Карло. – Но лучше подумай, как наладить отношения с Анной. Она – мать твоего сына, и от тебя теперь зависит ваше будущее.

– Убирайся с глаз моих, – сказал Лючио сквозь зубы.

– Прости, Лючио. Как бы я хотел повернуть время вспять. Я не знал, что Анна была беременна, иначе я бы никогда этого не сделал.

Мертвенно побледнев, Лючио повернулся к брату.

– И я не знал, что она была беременна, да и она, кстати, тоже. Я принимал все меры, чтобы этого не произошло…. Вот почему я пришел к заключению, что Сэмми – твой сын.

– Нам не обязательно это всем рассказывать. Подумай, что будет с мамой, если она узнает.

Лючио смерил его тяжелым взглядом.

– На мне лежит вина за то, что я бросил мать моего ребенка на четыре года. А в это время ты сиял в лучах обретенной тобой роли – искупившего грехи падшего ангела семейства Вентресси.

– Я не испытываю гордости за то, что сделал. Но разве я могу теперь что-то изменить?

– Можешь, Карло, если во всем признаешься. Расскажи маме и Милане об этом. Тогда и только тогда я смогу решить, стану ли разговаривать с тобой. – Лючио открыл ящик письменного стола и протянул Карло какой-то документ. – Что касается твоего будущего положения в корпорации Вентресси, оно тоже зависит от твоего признания.

Карло изумленно открыл рот.

– Ты меня увольняешь?

Вид у Лючио был непреклонным.

– Не заставляй меня прибегать к этой мере, Карло. Я стал держателем большинства акций после твоего неудачного опыта управления компанией в Неаполе.

– Но Милана… – Кадык Карло нервно задвигался.