Счастливый билет - Линн Грэхем

— Но что она для тебя сделала? Ведь у тебя тоже было несчастное детство.

— Меня такое детство сделало сильным, дорогая. А Тиа после стольких лет славы до сих пор живет в страхе, боится все потерять. Она делала то, что считала нужным тогда, помогла мне найти первую работу, вложилась в мою первую компанию, несомненно, помогла мне добиться всего, что у меня сейчас есть.

— Ну это всего лишь деньги. Она ведь богата, ей это ничего не стоило. Просто как подумаю, как ребенком ты рос без матери, без любви, что у тебя вообще никого не было…

Наварр порывисто поднялся, обошел стол кругом и поднял Тоуни со стула:

— Я в порядке. Но, признаюсь, я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя.

Тоуни покраснела, осознав, что он догадался о том, какие чувства она к нему испытывает.

— Что, так заметно, да?

Он стер слезинку с ее щеки:

— По тебе вообще мало что заметно. С самой нашей первой встречи ты совсем меня запутала. И чем больше я проводил с тобой времени, тем отчаяннее мне хотелось знать, что в тебе такого, на что я так откликаюсь. У меня никогда этого не было с другими женщинами.

— Откликаешься? Как это?

— Так, как только мужчина может откликаться на женщину. Телом, умом, а потом и сердцем. Ты так глубоко забралась мне в сердце, что я ужасно тосковал по тебе, когда мы были в разлуке, но из гордости не искал с тобой встречи. Я пытался справиться с этим наваждением, забыть тебя, но ничего не вышло.

— Наварр, — неуверенно выдохнула Тоуни, — ты пытаешься сказать мне, что любишь меня?

— И, похоже, у меня не очень-то получается. Думаю, это была любовь с первого взгляда. Я уже не один месяц в тебя влюблен. Я знал, что люблю тебя, задолго до того, как на тебе женился. Почему я так стремился надеть тебе на палец обручальное кольцо, как ты думаешь?

— Из-за ребенка.

Наварр поставил ее спиной к себе и по-хозяйски положил руку на ее живот:

— У меня самые добрые намерения по отношению к нашему ребенку, но я женился на тебе, потому что люблю тебя и хочу разделить с тобой свою жизнь.

— Но ты сказал, что тебя сильно ко мне влечет, и этого достаточно.

— Я сказал то, что нужно было сказать, чтобы тебя окольцевать. — Наварр губами прижался к ее шее, и она задрожала. — Я совершенно безжалостный человек. Я бы сказал что угодно, чтобы добиться цели, потому что верил — конечный результат будет того стоить. Я намерен был сделать так, чтобы ты была моей навсегда, малышка.

Тоуни повернулась и медленно прижалась губами к его губам:

— Что там такое было у тебя на ноутбуке?

— Информация о выкупе корпорации Сэма и очень личные письма от Тиа. Она мне все рассказывает.

— Неудивительно, что Люк ее к тебе ревнует.

— Пока Тиа отказывается сказать ему правду, я ничего не могу сделать.

— Так вот почему тебе нужна была липовая невеста на той церемонии?

— Я пообещал Тиа, что приведу подружку. К сожалению, девушка, которая была у меня на примете, в последнюю минуту отказалась, и…

— И ты нанял меня. А что с девушкой, которая тогда не пошла с тобой?

— Я сказал ей, что встретил другую, когда вернулся в Париж.

— Но это же неправда… Ты к этому времени меня уже бросил.

— Но мне никто другой все равно не был нужен. Ты что, не помнишь, как тогда ночью в Лондоне я пришел к твоей двери?

Тоуни напряглась.

— Ты еще тогда грозилась всему свету рассказать, каков я в постели.

— Ну может быть, — поддразнила она его и задрожала от желания.

Он тогда предпочел уйти, но он ведь думал, что она неудавшаяся воровка, грозящая ему статейками в желтой прессе.

— Когда я увидела тебя на свадьбе с Тиа, я опасалась самого худшего, — призналась Тоуни, и его объятия стали крепче.

— Я отчаянно хотел сказать тебе правду и испытал огромное облегчение, когда ты не стала устраивать сцену, потому что не хотел обманывать доверие матери. Но мне надо было нарушить обещание и сказать тебе всю правду тогда. К сожалению, мне понадобилось несколько недель, чтобы понять, что ты моя жена и я должен тебе больше всего доверять.

— Извини за первую брачную ночь, которой у нас не было. Мне было так неуютно, когда я увидела, как вы с ней близки. Я видела, что между вами есть связь, а я так тебя люблю…

Наварр приподнял пальцем ее подбородок.

— С каких пор? — потребовал он от нее ответа. — С тех пор, как увидела мой прекрасный замок во Франции?

Его жена с осуждением посмотрела на него:

— Я отнесусь к этому предположению с тем презрением, какого оно заслуживает! Нет, задолго до этого. Помнишь тот завтрак в Шотландии после того, как газеты написали, что я на самом деле горничная? Когда ты принес мне еду, поддержал меня при всех, я так тебя за это любила…

— А я тогда любил тебя за твое чувство собственного достоинства и спокойствие, малышка. — Он погладил ее по спине своими длинными пальцами, а потом впился ей в губы жарким поцелуем, от которого у нее коленки подогнулись.

В кои-то веки Тоуни очень мало съела на завтрак, уж слишком увлекательной беседой и действием отвлек ее Наварр. Он отвел ее наверх в спальню, в которой они всего однажды были вместе, и они растворились в страсти, которую оба так долго сдерживали.

А после Тоуни лениво спросила:

— Во что ты со мной играл все эти недели после свадьбы?

— Это была не игра, — ответил Наварр. — Просто у нас с тобой не было периода ухаживания — мы же не встречались, не ходили на свидания. И я пытался вернуться к началу и сделать все по-другому, чтобы ты испытала ко мне те же чувства, что я испытывал к тебе.

Злясь на себя за то, что не смогла понять такую простую вещь, Тоуни воскликнула:

— О господи, какая же я дурочка, что не поняла этого!

Наварр с легким превосходством посмотрел на нее:

— Из нас двоих я самый романтичный. Так что не забывай об этом в следующий раз, когда будешь рисовать комикс, где я буду изображен в виде бегающего за каждой юбкой Француза!

Тоуни провела рукой по восхитительным мышцам у него на животе и неожиданно покорно ему улыбнулась.

— Не буду, — пообещала она. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.

— И я тебя. И нашу дочку.

Он сжал ее в объятиях, и она забыла обо всем на свете.