Высота в милю - Лиз Томфорд

Я чертовски ненавижу это.

А также ненавижу то, что не могу усидеть на месте.

Встав из-за своего стола, я подхожу к ней.

— Срань господня, ты Эван Зандерс! — объявляет тот, кто отказывается уделить Стиви время. — Могу я получить автограф?

Я на мгновение приостанавливаюсь, чтобы дать ему возможность оправдать свои надежды.

— Нет.

Смотрю вниз на кудрявую девушку рядом со мной, откидываю ее локоны с лица и, не задумываясь, поднимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Моя татуированная рука обхватывает ее щеку, и я провожу большим пальцем по покрасневшей и веснушчатой коже. Пронзительные глаза Стиви смотрят на меня с замешательством, а ее рот открыт. Не то чтобы я винил ее. Даже я не знаю, что я делаю.

— Готова идти? — спрашиваю я, сфокусировав взгляд на ее сине-зеленых глазах.

Стиви не отвечает. Она просто сидит в удивленном оцепенении, а пятеро зрителей смотрят на нее с таким же шокированным выражением лица.

— Спасибо, что составили ей компанию, — говорю я группе, переплетая свои пальцы с пальцами Стиви и предлагая ей встать и последовать за мной к выходу. Возможно, они не заметят сарказма в моем голосе, но я-то уж точно заметил.

Девушка тащится за мной, все еще находясь в растерянном трансе, поэтому я обхватываю ее за плечи и притягиваю ее тело к своему, по сути, направляя к выходу. Я чувствую взгляды группы на наших спинах, поэтому наклоняюсь и целую Стиви в макушку, чтобы действительно показать себя.

Я никогда раньше не целовал голову цыпочки, и, не буду врать, это было довольно странно.

ГЛАВА 12

СТИВИ

— Что… — я запинаюсь, все еще находясь в растерянном ступоре. — Что ты делаешь?

Я отстраняю свое тело от тела Зандерса, как только мы выходим из бара. Какой-то части меня нравится тяжесть его руки на моем плече, но большая часть меня совершенно не понимает, что происходит.

Зандерс, кажется, почти так же ошеломлен, как и я, своим небольшим публичным выступлением, и застывает на самой оживленной улице Нэшвилла.

Гул живой музыки доносится из каждого бара на этой улице.

— Черт! Это ЭЗ! — кричит кто-то, доставая свой телефон и делая снимок звездного хоккеиста.

— Зандерс! — Еще фотографии, еще вспышки.

— Черт, — бормочет Зандерс себе под нос, наклоняя голову вниз, пытаясь хоть немного спрятаться.

— Это твоя новенькая? — спрашивает случайный зритель. Я поворачиваю голову в его сторону, когда понимаю, что он имеет в виду меня. — Она не похожа на твой обычный типаж.

Мои глаза расширяются от этого заявления, мое тело согревается, смущение заливает меня краской. Я чувствую на себе пристальный взгляд дюжины пар глаз, не говоря уже о бесконечных вспышках фотокамер телефонов.

Как можно быстрее я поворачиваюсь в противоположном направлении и бегу, желая поскорее уйти от этой сцены.

— Стиви, подожди! — кричит Зандерс, догоняя меня. А поскольку он чертовски высок и его ноги — это практически стволы деревьев с мускулами, парень догоняет меня в мгновение ока.

— Стиви, — снова зовет он, мягко потянув меня за руку, чтобы я последовала за ним по темному переулку за баром. — Иди сюда. Черт. Хватит все время убегать от меня.

Я выдергиваю руку из его хватки, совершенно обескураженная всей этой ситуацией.

— Можешь не произносить мое имя вслух, пока все твои фанаты нас снимают? Я не хочу, чтобы меня выставили в сети рядом со всеми твоими хоккейными зайками5.

Осознание поражает меня, когда я отворачиваюсь от него, убирая волосы с лица.

— Вот дерьмо. Я в полной заднице. Я так чертовски облажалась. Меня теперь уволят.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Зандерс.

— Меня не должны видеть с тобой, — я показываю на его потрясающее тело, которое едва очерчено благодаря небольшому фонарю, свисающему со здания над его головой. — Теперь меня уволят.

Начинаю судорожно шагать по маленькому переулку, боясь вернуться на главную улицу, опасаясь, что его нетерпеливые поклонники будут там, готовые сделать еще больше фотографий.

— Стиви, остынь, — Зандерс отводит мои руки от волос, и холодный металл его золотых колец касается моих покрасневших рук. — Почему тебя уволят?

— Из-за этих фотографий, — лепечу я. — Мне нельзя видеться ни с кем из команды. Я потеряю работу, если меня поймают за общением с вами. — Мой тон звучит неистово, слова связываются воедино.

— Подожди, серьезно? — На лице Зандерса написано удивление и, возможно, немного… разочарования? — Ты не можешь тусоваться с нами?

— Нет! О, боже, нет.

Закрываю лицо руками, сожаление захлестывает меня, пока я продолжаю мерить шагами узкий переулок. Я не должна была сегодня никуда выходить. Весь вечер был ужасен с тех пор, как Ханна и Джеки появились в моем отеле. Никому из них не было дела до того, что я с ними. Они просто хотели использовать меня как связывающее звено с людьми, на которых я работаю. Парень в ковбойских сапогах, которые, как я поняла, он купил сегодня, даже не мог отнестись ко мне по-человечески. Он ни в коей мере не привлекал меня, но я пыталась быть дружелюбной, поддерживая разговор, хотя было ясно, что он не хотел оставаться со мной.

А теперь эти фотографии. О, боже, эти фотографии.

Подняв глаза, обнаруживаю, что Зандерс судорожно набирает сообщение на своем телефоне.

— Что ты делаешь?

— Разбираюсь с этим.

— Разбираешься с чем?

— С этими фотографиями, — Эван кладет свой телефон обратно в карман. — Моя команда пиарщиков занимается этим. Все, что попадет в сеть, будет тут же удалено.

— Они могут это сделать?

— Я плачу им кучу денег, чтобы они занимались подобным дерьмом, так что да. Об этом позаботятся.

Делаю глубокий вдох, и мои плечи опускаются от облегчения на выдохе.

— Спасибо.

Последнее, чего я хочу, это чтобы люди ассоциировали меня с репутацией Зандерса, думая, что я еще одна из его случайных