Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

Ответа не последовало, и Лина подобралась вплотную к Филиппу.

— Ну пожалуйста, — она коснулась пальцами его руки и нежно сжала запястье, — идём, хотя бы чаю выпьешь.

Фил протестуя застонал, но всё же поднялся и поплёлся за Линой, словно зомби из худшего ужастика. Лина недоумевала, что произошло, он будто встал не с той ноги, забыл проснуться и, кажется, совсем не рад ей, он даже не пытался скрыть своего раздражения.

Они уселись за стол, Фил, взял в руки столовые приборы, скорее по привычке, чем из желания что-то съесть, и стал нарезать омлет на мелкие кусочки. Он делал это слишком медленно, будто играя на нервах и делая ей одолжение.

Вдруг от ветра забилась форточка, монотонно, с тихим протяжным скрипом. Фил отодвинул тарелку, резко поднялся из-за стола, прошёл к окну и с силой задвинул её кулаком.

— Всё, я пас, — с измученным видом сказал он и направился к выходу.

— Филипп, так нельзя, выпей хотя бы молока, — возмутилась Лина, поднимаясь следом.

— Хватит меня дрессировать!

— Это ещё что за выдумки? — растерялась она. — Ну окей, тогда… тогда я тоже ничего не буду есть. Сдохнем от голода вместе, — надулась Лина, усаживаясь обратно за стол и на эмоциях отодвигая тарелку. — Между прочим, мне нельзя не есть, у меня гастрит! — на ходу придумала Лина.

— Такая больная? — с долей сарказма выдал Фил, привалившись к дверному косяку.

— Чего это я больная?

— Ты сама сказала, что у тебя гастрит. Что ещё? Подагра, описторхоз?

— Нет у меня никакого опис… пис… тьфу… — запнулась она на незнакомом слове. — Но желудок сводит от голода. Если сейчас не поем, точно будет гастрит.

— Ну так ешь!

— Без тебя не буду. Не буду!

— Это шантаж? — Он недоверчиво улыбнулся.

— Понимай как хочешь! — пробурчала она, нахмурившись.

— Лин, ну… — Фил с явной неохотой вернулся за стол. — Мне правда ничего не хочется, тем более молоко, я его с детства не перевариваю.

— Филипп, — она с мольбой смотрела ему в глаза, подвинув стакан ближе, — пожалуйста, два глоточка, это же очень полезно и нужно.

Филипп, вздохнув, брезгливо взял стакан, поднёс к губам и сделал несколько глотков. Потом, посидев с минуту, выдохнул.

— Этого достаточно? — спросил он с издёвкой.

Лина замотала головой.

— Там же совсем немного осталось, ещё два глоточка, — почти не дыша прошептала она.

Фил гипнотизировал взглядом стакан, явно прислушиваясь к внутренним ощущениям, и в два глотка допил молоко.

— Вот видишь, всё получается! — расслабившись, улыбнулась Лина.

Он проворчал что-то себе под нос и вышел из кухни. Лина быстро расправилась с омлетом, выпила кофе и вернулась в холл.

— Ну, теперь за уборку, — скомандовала она. Филипп валялся на диване с наушниками в ушах.

— Это ещё зачем? Я всё убрал, — подал он голос.

— Да ну? Кажется, со вчерашнего дня тут ничего не изменилось.

— Мне пофиг…

— Только опустившимся типам абсолютно по барабану, как и где жить. Поднимайся, нужно больше двигаться.

Филипп не удостоил её ответа и снова не сдвинулся с места.

Фыркнув, Лина сходила в подсобку, притащила веник с совком, ведро и тряпки и стала мести пол.

— Филипп, быстро взял веник и подключился к уборке! — настаивала она.

— Нет, — он демонстративно закинул ноги на стол и скрестил на груди руки, — совершенно не тянет.

Лина выдержала долгую паузу и, оглядевшись, приметила у входа огромный ящик, доверху наполненный бутылками и прочим мусором. Она попыталась сдвинуть ящик с места, но он не поддавался. Лина озадаченно вздохнула, не представляя, как справится одна с неподъёмной тяжестью.

— Ну, Лин… — Филипп протестующе завозился.

Она украдкой наблюдала, как Фил, кряхтя и постанывая, поднимается с дивана и берётся за веник. И одарила его улыбкой.

— Полы будем мыть вместе. Я, так и быть, помою лестницу, там будто конная дивизия прокатилась, ужас, Филипп!

— Знаю…

* * *

Через два часа непрерывной работы пол в холле блестел от чистоты, а изящные предметы интерьера вновь обретали жизнь. Оставались нетронутыми лишь стеллажи с фарфоровыми статуэтками и таинственные часы на стене с декоративными тарелками, те самые, что снились ей в недавнем вещем сне. К ним Лина подбиралась осторожно, отодвигая момент тактильного, нет, скорее духовного контакта. В голове мелькали назойливые мысли: «Вдруг они сами собой оживут, затикают, заиграют!», хотя до конца не верила в реальность своих фантазий, но всё же.

Когда на стене не осталось ни одной пыльной вещицы, Лина, собравшись с духом, шагнула к часам. Она забралась на стул, погладила маятник, отворила деревянную дверцу и потянулась к стрелкам, но отчего-то не решалась сдвинуть их с места. Часы остановились ровно на десяти. «Интересно как они заводятся?» — подумала Лина и тут же пытливый взгляд обнаружил отверстие для ключа. Она приблизила свой любопытный нос, дунула в маленькую скважинку и чихнула от пыли. В часах тут же что-то щёлкнуло, заскрежетало, будто маленький человечек — хранитель тайны, дух часов, прошёлся металлическим прутом по несмазанным пружинкам.

Лина смахнула тряпкой пыль, провела раскрытой ладонью по дну деревянного домика и обнаружила ключик с толстым стержнем-хоботком, с витой трёхглавой головкой, совсем как в её фантазиях из детства и… снова замечталась. Очнулась спустя минуту, вернула ключ на место и спустилась со стула. «Всё же сначала нужно спросить у Филиппа, наверняка вещь старинная и ценная», — подумала она, заглядывая в нишу, из которой свисал маятник.

— Не заводятся? — прозвучал над ухом голос Филиппа и Лина, вздрогнув, обернулась. За время уборки он окончательно проснулся и теперь выглядел гораздо бодрее, чем утром. Казалось, он и сам проникся тайной и заговорщически взирал на Лину. — Этим часам точно лет сто, — он грустно улыбнулся и обнял её со спины, прижавшись щекой к виску.

— Ты напугал меня, — она пробежалась пальцами по татуировке на его предплечье и положила руку поверх его, радуясь, что он не видит её лица. Наверняка ведь щёки пылают огнём.

— Я не специально, мне нравится смотреть на тебя, нравится наблюдать за твоими эмоциями. Меня вставляет, честно, — сказал Филипп.

— Для меня этот дом особенный, — прошептала Лина, осторожно откинув голову ему