Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

Тут тесть обратил внимание на Василия и зло бросил

— А ты кто такой?

— Простите меня, христом богом молю, простите, я не хотел этого.

Тесть взревел. Я понял, что ситуация вообще теряет какой-либо контроль. В этот момент мой мобильник завибрировал. Я сфокусировал взгляд на экране.

— Давыдов, что тебе? — холодно спросил я.

— Хотел узнать, ты сегодня будешь в офисе, ну и отчитаться, что все с твоей Варварой нормально, забрал я от неё сегодня днём Жеку.

Меня прострелило дебильной догадкой.

— Где ты его забрал?

— Они гуляли, потом в рестике сидели, оттуда и забрал...

— Какого хрена, Клим? — спросил я нервно.

— Не понял сейчас, Олег, в чем опять ты меня обвиняешь?

— Выйдя из ресторана, её сбила машина, она утверждает, что её кто-то толкнул, где ты был в это время? — тишина повисла в трубке, и Давыдов тяжело задышал.

— Ружанский, ты ополоумел. Я оставил её в ресторане, оплатил счёт, привёз подарок, мы с Жекой уехали на встречу. Я не знаю, сколько она ещё пробыла в ресторане. Счёт был открытым. Олег где вы, что происходит? Она как?

— Яне знаю, как она. Я только сам обо всем узнал, — тяжело сказал я и прикусил костяшки пальцев. В этот момент из ординаторской появилась какая-то медсестра, и я, наплевав на телефонный звонок, сбросил его. И прошел к девице, холодно уточнил:

— Варвара Ружанская. Нам сказали она в этом отделении. Что с ней, где она?

Девица побледнела, у неё дрогнули губы.

— А вы супруг да? Сейчас подождите, пожалуйста, я схожу, я приглашу врача.

Девица быстро выскочила на лестничную клетку в коридор и затопала ботиночками.

Я толкнул дверь ординаторской, но никого не было внутри, а спустя доли секунд, как мне показалось, звуки шагов с лестницы заставили меня обернуться.

Я посмотрел на усталого врача.

— Добрый день, вы супруг Варвары Ружанской? Правильно? — спросил он без энтузиазма и протянул мне руку. Я пожал её.

— где моя жена? Что с ней случилось?

Врач опустил глаза. Тяжело вздохнул.

Мое сердце долбанулось в ребра. Я ощутил, как грудную клетку стало разрывать изнутри.

— Я должен вас поздравить, у вас родилась чудесная девочка, недоношенная, сейчас в отделении неонатологии. Под кислородом.

Я понял, что у меня мир стал рассыпаться перед глазами на осколки.

По горлу прокатился ком из страха, боли и отчаяния.

— А что с моей женой?

32.

Олег

Доктор смутился, опустил глаза.

Он как будто собирался сказать мне какую-то охренеть плохую новость.

— Что с моей женой? — повторил я хрипло и сделал шаг навстречу. Мои кулаки автоматически сжались. Я понимал, что в этой ситуации виноват только я сам.

— Понимаете, когда её привезли, у нас не было времени разбираться, что и как, потому что она была в родах, это было экстренно. У нас не было никаких на руках документов и карточки беременности. Роды были очень тяжёлыми, началось кровотечение под самый конец. Но только потом уже выяснилось, что у неё сломано левое ребро. Сотрясение.

Меня затрясло так сильно, что казалось, будто бы случился приступ эпилепсии.

По мне волнами проходила дрожь, и врач, видя такое, тяжело вздохнул:

— Успокойтесь, пожалуйста:

Я только мог помотать головой, потому что понимал чья вина, и хотел сам на себя руки наложить только из за того, что Варе пришлось все это испытать.

— Ваша супруга, она сейчас в реанимации, состояние стабильное. Вам надо подняться в неонатологию, если вы хотите увидеть дочку, я выпишу вам пропуск, туда не пускают, но поскольку мать на сейчас не имеет возможности находиться ‘рядом с младенцем, то для вас сделают исключение.

Я судорожно кивнул, и, когда врач прошёл в ординаторскую, ко мне тут же подбежала теща. Она схватила меня за рубашку, чуть ли не срывая все пуговицы.

— Что, что, Олег? Что Олежа, ну что ты молчишь? Господи, Олег, — её руки скользнули к лицу, она легонько похлопала меня по щекам. — Да очнись же ты, Олежа, ты весь тёмный.

— Варя в реанимации, девочка в неонатологии под кислородом.

— Что, что с ними?

В этот момент вышел врач, и теща перекинулась на него.

— Да, недоношенная, — тихо говорил мужчина. — Но никаких патологий, ничего нет достаточно сильная девочка. Даже несмотря на ситуацию, при которой произошли роды. Ну, мы все равно перестраховываемся, и какое-то время ещё будет наблюдаться у врачей.

Я нервно дёрнул головой.

— Я хочу её увидеть. Пустите меня, я хочу её увидеть! — заплакала горько теща.

— В реанимацию никого не пускают, — тихо заметил врач.

— Ну к ребёнку, к ребёнку! Пустите меня к девочке!

— Отец сейчас сходит и убедится во всем.

Теща ещё что-то очень долго высказывала, а я, как мёртвый шел следом за врачом, передвигал медленно ноги, лестницы, лестницы, повороты, коридоры. Отделение за высокими двойными дверьми. Там стояла такая тишина, что в ушах звенело. Я медленно шел, и когда врач остановился напротив двери со стеклянным большим окном, тоже замер.

Я сразу понял, что это моя девочка.

Кувез стоял ближе всех к окну, и малютка, розовенькая, со сморщенной кожицей вокруг глазок, с махоньким приподнятым носиком тихонечко лежала, завёрнутая в больничные пелёнки, с колпачком этим разноцветным на голове.

— Вот ваша, — врач медленно провёл по стеклу пальцем, показывая мне на мою дочку. — Не переживайте, с ней все очень хорошо. Она будет на искусственном вскармливании и первое время проведёт все-таки в боксе, потому что мы должны понаблюдать.

Я стоял и понимал, что у меня по щекам текли слезы одновременно от радости и тут же от отчаяния.

Это я был виноват, что все так произошло, что Варя не смогла увидеть нашу девочку.

— Не расстраивайтесь, все хорошо. Ваша супруга придёт в себя, да, будет тяжело, все-таки переломы, но ничего фатального не случилось. Мы и не таких откачивали.

Я стоял, смотрел, прижимался чуть ли не носом к стеклу, стараясь во всех деталях разглядеть малютку.

— А к жене, к жене не пустите? — хрипло выдохнул я.

— Простите, нет, это стерильная территория, но вы не переживайте, все там достаточно хорошо.

Я туго сглотнул, и буквально через пятнадцать минут меня врач чуть ли не волоком утащил от родильного отделения.

Я медленно спускался и когда