Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

– Что? – нахмурился Таичи.

– Кадриль, – я сделала несколько прыжковых па, не отводя взгляда от своего оппонента. – Танец.

– Я умею танцевать, а не скакать, как заяц.

Усмешка мужлана не могла разозлить меня ещё больше, поэтому я просто её проигнорировала.

– Танцы бывают разными. Не важно. Вы считаете себя образованным человеком?

Таичи улыбнулся. Спокойно и даже… красиво.

– Нет, – сказал он, разрушая весь мой коварный план по восстановлению справедливости.

– Почему?! – раздражённо воскликнула я.

– Потому что образование – это не только науки или умения. Это опыт и знания, которые даёт каждый прожитый день. Тот, кто называет себя образованным – глуп. Лучше быть человеком, стремящимся к познанию.

Патетичный монолог, сказанный для моего понимания нарочито медленно, был самым подлым, что этот мужлан мог выдать.

– Но ты ведь хотела, чтобы я сказал «да»? – мягко спросил он. – Хотела доказать, что образована не меньше меня, и что моё оскорбление тебя обидело?

– Если всё понимаешь, зачем обижаешь?

– Затем, чтобы ты разозлилась и доказала, что я неправ.

Теперь я нахмурилась уже с искренним непониманием.

– Я доказала. Только что.

– Нет, – холодно сказал Таичи. – Ты сравнила тепло воды с гладкостью шёлка. Несоизмеримые понятия. Правда в том, что ты – гайдзинка. Привыкни к этой мысли, пойми, насколько это серьёзное оскорбление в моей стране. Сделай всё, чтобы ни у кого больше не возникло даже мысли так тебя назвать. Только так можно уберечь мою семью.

– Хорошо! – воскликнула я, поднимая руки. – Сдаюсь! Я гайдзинка. Но я не необразованная!

– Ещё как. Ты можешь быть самым просвещённым мыслителем в своей Англии. Но здесь ты не знаешь ничего. И это тоже лучше усвоить сразу, чтобы обучение у моей матери было в толк. – Таичи замолчал, изучая моё лицо. – Ты краснеешь. Злишься?

– Да!

– Имеешь право. Но и меня должна понять. Я проявил слабость, когда спас тебя и привёл в свой дом. Я побоялся кары духов за отказ нуждающемуся в помощи, а в итоге обрёк семью на преступление, из-за которого мы все можем умереть с позором.

– Ты злишься на себя, но вымещаешь злость на мне? – уточнила я, готовясь сменить прозвище Таичи с «мужлана» на «негодяя».

– Я злюсь на себя за слабость, а на тебя – за беспечность. Но я ничего не вымещаю. Я ускоряю твоё обучение.

«То есть это так теперь называется?.. – мысленно негодовала я. – Господин, вы, вроде, в тёмном кимоно, зачем белый халатик святого на себя натягиваете?»

– Мотидзуки, – внезапно выдал он.

«Полнолуние», – перевела я и недоверчиво посмотрела на небо, с которого всё ещё светила убывающая луна.

– Это твоё новое имя рода, – уточнил Таичи. – Мать просила передать. Утром будешь представляться слугам уже полным именем.

– Почему Мотидзуки?

– Потому что в этой ветви её рода очень много дочерей примерно твоего возраста. Если кто-то начнёт искать или спрашивать, не нужны будут лишние уточнения. Люди сами подумают то, что им угодно, и поставят тебя на место любой из тех девушек, о которых слышали.

Договорив, Таичи поднял задвижку и открыл проход в дом, красноречиво намекая, что мне пора вернуться.

– Мотидзуки Минори, – быстро сказала я, протягивая ему руку. – Приятно познакомиться.

На самом деле ничего приятного в повторном знакомстве с мужланом не было, особенно после того, как Таичи устало выдохнул:

– Ты не можешь первая представляться мужчине. Особенно тому, кто старше и выше по положению. И зачем тянешь ладонь?

– Для рукопожатия! – рявкнула я, пряча обе руки за спину.

– Поклон, госпожа Мотидзуки. Только поклон. Никаких прикосновений.

– Ой, всё!

Я зашла обратно в большой зал и с самым недовольным видом потопала в свою комнату.

– Про лотос ничего не скажешь? – донеслись мне вслед слова Таичи.

– Что?

– Ты обиделась, когда я назвал тебя гайдзинкой, начала спорить с описанием «необразованная», но ни слова не сказала про «лицо красивого лотоса».

Я быстро развернулась, возвращаясь к нему. Теперь, стоя на два порожка выше, я могла смотреть на Таичи с особой издёвкой.

– Я не знаю перевода.

– Перевода чего? – с едва заметным интересом уточнил он.

– Мыслей об этих словах.

– Попробуй перевести. Мне интересно.

«Что ж, он сам напросился», – мысленно просияла я и постаралась немного подправить недавние размышления, чтобы их можно было сложить в слова на японском.

– Я подумала так: «Слова про красоту лотоса господин Мацудайра может убрать себе глубоко и далеко в…» Дальше не знаю перевод.

Глаз Таичи дёрнулся. Один. Второй смотрел на меня зло-презло, заставляя радоваться тому, что к поясу его кимоно сейчас не было привязано никакое оружие.

Он медленно вдохнул, отчего крылья его тонкого носа хищно раздулись, а затем выдохнул:

– Уйди с глаз моих.

«Видимо, чтоб не дёргались», – усмехнулась я, даже не пытаясь скрыть эмоцию, которая очень не понравилась Таичи.

Он поставил ногу на каменный порог, снимая один гэта. Второго я не ждала и сразу бросилась в комнату, чувствуя, что могу вот-вот расхохотаться. Думаю, если бы он услышал после всего сказанного ещё и мой смех, то задушил бы на месте. Благо, «стремящийся к познанию мужлан» не стал меня догонять и больше ничего не говорил вслед.

Поэтому, оказавшись на своём футоне, я уткнулась лицом в подушку и с чистой совестью рассмеялась. Этот смех не был истеричным или напуганным. Не был злорадным или издевательским. Это был просто смех.

Я любила смеяться, но не думала, что смогу снова это сделать так скоро после пережитого и с такими тревожными мыслями о предстоящем. Всё-таки вылазка в сад оказалась хорошей идеей. Исцеляющей. Даже сон, ещё недавно казавшийся недостижимым, начал медленно успокаивать разум.

«Меня зовут Мина. Пусть будет даже Картер. Я только временно примерю вашу фамилию, граф, не переживайте, – думала я, закрывая глаза. – Итак, я – Мина Картер. Мина Картер засыпает и загадывает желание: встретиться с родителями. Живыми и здоровыми, разумеется. Чтобы это желание исполнилось, ей придётся стать кое-кем другим. Это ведь не страшно? Мина Картер или Мотидзуки Минори… Разницы ведь никакой? Это всё ещё буду я».

Тогда я ещё не знала, что между Миной Картер и Мотидзуки Минори предстояло пролечь пропасти, шириной со все горы, видневшиеся за воротами дома семьи Мацудайра. И глубиной с бесконечность.

Тогда я не знала, что засыпаю Миной Картер в последний раз.

Часть вторая

Мотидзуки Минори

Глава 9

За год не раз сменяются ветра

– Госпожа! Госпожа-а-а! – запыхавшаяся Аяка схватила меня за локоть, оттаскивая