Возвращение Луны - Лия Пирс

— Почему дочь клана Ма — демон? — удивился я.

— Я сбежала и ступила на демонический путь, господин, — пищала она дрожащим голосом.

— И зачем же ты убила эту несчастную девушку? — я опустил взгляд на её дрожащую фигуру, с холодной отстранённостью наблюдая, как она ползёт ко мне.

— Не убивала, — она всхлипнула, прижавшись лбом к земле. — Не убивала, господин.

— Ты смеешь нам врать! — Кэ Фэй пнул ее, но Ма Ми Лу выдержала.

— Не вру, владыка, — она затряслась ещё сильнее. — Я была так счастлива, что мне удалось попасть сюда. Я очень хотела увидеть младшую сестренку, а когда я ее нашла, то бедняжка Ля Ху была уже мертва.

Я даже улыбнулся от такой наглости. Я присел рядом, подцепив ее подбородок, заставил посмотреть на меня. В ее глазах плескался страх.

— Ты понимаешь кто перед тобой? — спокойно спросил я. — Считаешь нас тупыми свиньями, которые купятся на твои слезы и милую мордашку?

— Нет, господин. Что ты, господин? Я бы никогда, не посмела бы, — затараторила она.

— Ма Ми Лу, — устало простонал Кэ Фэй. — Мы же знаем, что это ты украла энергию этой бедняжки и видим меч с клеймом семьи Ма. Насколько дерзкой нужно быть, чтобы так нагло врать?

— Это не мой. Не мой! Это сестры! — продолжала свой спектакль девушка.

— Вот и как у благородного Ма Дун Хена такая дочь? — задал я риторической вопрос. — У Сяо Юй нет собственного клинка и особенно с клеймом твоей семьи. В темницу ее, — кивнул я Вэнь Юаню.

* * *

[1] Год обезьяны, месяц лошади (кит. 猴年马月) — образное выражение, означает «неизвестно когда»

Глава 25

СЯО ЮЙ

Разлепив тяжелые веки, свет больно ударил по глазах, хоть и был приглушенным. Все тело ломило и меня бил озноб, даже шевельнуться было больно. Я попыталась сфокусироваться, но мир вокруг оставался расплывчатым, словно я смотрела сквозь мутное стекло. Сердце забилось быстрее, а в голове запульсировала тупая боль.

— Ля Ху! — прохрипела я. — Ля Ху!

Да, где же она?

Вместо служанки, на мой голос, в покои вошла Тин Хуа. Посмотрев на ее мрачное выражение лица, воспоминания о вчерашнем дне стали медленно возвращаться. Сердце заколотилось в груди. Перед глазами замелькали вспышки воспоминаний. Подступившие слезы стали душить меня.

Тин Хуа села на краешек постели и протянула мне шарик размером с ноготь на мизинце, походивший на скрученный чайный лист.

— Выпей, — тихо сказала она.

— Что это? — спросила я дрожащим голосом.

— Это поможет успокоится, — ответила девушка, протягивая шарик.

Я осторожно взяла шарик и, положив его в рот, запила глотком воды, которую Тин Хуа уже держала передо мной.

Горечь обожгла язык, но почти сразу по всему телу разлилось приятное тепло. Дыхание стало ровнее, и напряжение постепенно отпускало, будто кто-то распутывал тугой узел внутри меня.

— Где? — спросила я, потупив взгляд. — Где она?

— Тело уже приготовили к захоронению, — стараясь сохранять спокойствие ответила Тин Хуа. — Без тебя проводить церемонию не стали.

В моей голове кружилась пустота, словно кто-то вырвал из меня кусок живой плоти.

Выпутавшись из одеяла, я постаралась встать, но тут же пошатнулась. Тин Хуа тут же подхватила меня под руку.

— Отведи, — проговорила я. — Отведи меня к ней.

Атмосфера в школе изменилась. Все уже знали о произошедшем инциденте и перешептывались. Ученики драконов косо поглядывали на демонов, те встали в защитную позицию.

Я чувствовала, как на мне лежит тяжесть их взглядов. Тин Хуа молчаливо вела меня. Никто из нас не хотел говорить ненужные слова.

Мы зашли в одну из хозяйственных построек недалеко от дворца Истинного огня. Тут было жутко холодно, настолько, что иней был на стенах. Тин Хуа молча открыла дверь в небольшую комнату, освещенную лишь тусклым светом одной лампочки.

На каменном постаменте стоял обычный деревянный гроб. Даже в мире с магией человеческая жизнь была такой хрупкой, словно стекло.

— Ля Ху, как мы оказались в таком месте! — моя боль вырвалась наружу.

Я медленно приблизилась к нему, словно двигалась во сне. Она была такая красивая и умиротворенная, будто спала. Белый цвет был ей к лицу.

Тин Хуа стояла рядом, неподвижная как статуя. В её глазах я видела глубокую печаль и безмолвное сочувствие.

— Это не правильно! Ты не должна быть здесь, — я осторожно коснулась сложенных холодных рук.

За нашими спинами послышались шаги. И Лунь и Чжи Мин стремительно вошли в место последнего пристанища Ля Ху.

— Что вы здесь делаете? — спросила Тин Хуа.

— Ин Хуа сказала, где вас искать, — ответил Чжи Мин и легко едва касаясь провел по руке девушки.

— Ты как? — спросил И Лунь встав рядом со мной.

Повинуясь минутному порыву, я ткнулась лбом в его грудь. Рядом с ним я чувствовала спокойствие.

— Это все моя вина! — всхлипнула я. — Моя вина!

— Нет, — уверенно сказал И Лунь. Его рука нежно огладила мои волосы. — Посмотри на меня.

Я подняла голову, всматриваясь в его лицо. В глазах И Луня светилось искреннее сочувствие, но вместе с ним — спокойствие и решимость, которые, казалось, могли выдержать любой шторм.

— У всего в этом мире есть свой путь, — сказал он. — И все мы, даже слизняк или камень, пройдем его до конца, хоть и разными путями. Какими бы силами мы не обладали, мы не можем это изменить. Путь Ля Ху был окончен. Она выполнила свое предназначение в этом мире. В этом нет твоей вины или даже вины Ма Ми Лу, она лишь инструмент судьбы. Теперь ты должна подумать, — он ткнул в мой лоб указательным пальцем, — для чего умерла Ля Ху? Чему научила тебя ее смерть? И сделай все, что она не была напрасной.

* * *

Тем временем в особняке Ма Дун Хэна

— Дорогой! — в рабочий зал в окружении служанок вбежала Ту Ли Мань.

Ма Дун Хэн поднял на нее усталый взгляд. Он заранее знал все, что она сейчас начнет говорить и тихо вздохнул.

— Дорогой! Ты должен спасти нашу дочь! — кричала