Какие планы на Рождество? - Карен Понт

Растерявшись, я в упор смотрю на Мэдди, и та вдруг весело хохочет.

— Видела б ты сейчас свое лицо! Прости, но искушение было слишком велико. А если серьезно, ты и вправду способна представить меня в той компании старых подагриков в фиолетовых одеждах?

— Признаюсь, я уже за тебя испугалась. А передается и правда от отца к сыну?

— Да, действительно так. Но если деревня хочет сохранить это братство, единственное в своем роде, то правила пора менять. Эта троица, посмотри-ка на нее, — у каждого из них только по одной дочери. Так что оно скоро случится — пришествие женщины в мир попкорновых гирлянд! Все это не сподвигло тебя пойти съесть кусок пирога с пеканом? Вон там есть киоск. Я умираю с голоду.

— И это после всего печенья, которое твоя мать заставила нас съесть?

— С тех пор прошел как минимум час, и тот, кто сейчас у меня в утробе сучит ножками, их уже переварил. Клянусь тебе, этот малыш хуже людоеда, даже думаю, не начать ли мне ставить себе капельницу с глюкозой. А каштаны в сахаре — ты их любишь? Я вот порву любого за каштаны в сахаре, — говорит она, уже утаскивая меня к столу, уставленному рождественскими пирожными и другими лакомствами.

Там мы встречаем Донована — он занят оживленной беседой с женщиной, рядом с которой маленькая девочка.

— Как дела, Крис? — приветствует ее Мэдди. — Привет, Эмми. Как ты выросла, крошка моя!

— А глянь-ка, я в новеньких сапозках, — гордо отвечает малышка, поднимая ножку в красных лакированных сапожках. — А посему у тебя такой зывот? Ты съела много картофки?

— Мне пришлось бы съесть много-много-много, чтобы у меня вырос такой живот. Нет, это у меня внутри малыш.

— А мозно мне на него посмотлеть? — спрашивает Эмми, подбегая к Мэдди и поднимая подол ее широкого платья.

— А он сейчас прячется. Ты не сможешь его увидеть. Но я тебе обещаю: как только он появится, мы с ним придем тебя навестить.

— Плекласно! Мама, мозно я поиглаю с моей подлугой Зоэ?

— Иди, крошка моя. Только не выходи из зала.

Мы провожаем взглядом убегающую Эмми, потом Мэдди нас знакомит.

— Крис, представляю тебе Полину, девушку Давида. Полина, а это Крис. Мы с ней подруги с детства. И еще она — жена Бенджи, которого ты уже видела сегодня утром.

Мне кажется, что я уже слышала имена Крис и Эмми. Остается лишь надеяться, что ее муж не раскрыл ей мой настоящий статус.

— Девушка? — спрашивает Крис, целуя меня в щечку. — Давид скрыл от нас! Очень рада с тобой познакомиться.

С облегчением понимаю, что она явно ни о чем не догадывается.

— О да. Он и нам ничего не рассказал, — вмешивается Донован. — Это был рождественский сюрприз. А, что там говорить, думаю, я и сам на его месте сделал бы так же — из опасения, как бы ее кто-нибудь другой не украл.

Жду, что на этом выпаде он улыбнется — но нет, он как нельзя более серьезен. А вот девушки не замечают в этом ничего, кроме легкой игривой шутки, и прыскают со смеху.

— Донован, ну ты просто душка! Сколько тебе лет — пора бы понять, что это уже не работает, — насмешливо подкалывает Мэдди.

— Известны случаи, когда это сработало, и даже очень классно, — парирует он с широкой улыбкой. — На этой ноте я оставляю вас, дорогие дамы, мне пора идти на утверждение моих гирлянд.

— Ох уж этот Донован, — вздыхает несколько секунд спустя Крис, — никогда не изменится. Что ж, мой черед вас оставить, пойду искать дочь, а не то она съест все печенье, приготовленное для конкурса. Надеюсь, в этом году твоей матери наконец удастся его выиграть. Кажется, между Жильбером и Мирей пробежал холодок… Ты, главное, сообщи мне самую важную новость, когда родится твой ребенок.

Она умолкает, чтоб помахать рукой кому-то в толпе, потом продолжает:

— Очень рада познакомиться с тобой, Полина. Знаю, что на первых порах Давид может показаться немного холодным, но на самом деле это парень что надо.

Парень что надо. Она права. Вот поэтому сегодня утром я и раскрыла всю правду Бенжамену, ибо все это мошенничество начинает действовать мне на нервы. Уже думаю, не вывести ли из заблуждения и ее тоже — теперь, когда Донован исчез из поля зрения, — но она уже ушла искать дочку.

— А Лизу ты знала?

Немного попозже мы с Мэдди уже сидим на краю сцены, и она жадно дожевывает третий кусок торта с пеканом.

— Лизу? Сестру Бенджи? — переспрашивает она с набитым ртом. — Знала ее, да. Они много лет были неразлучны с Давидом и Донованом, как три мушкетера. Она переехала жить в Австралию, но уже сколько времени прошло. Ты почему спросила?

— Из чистого любопытства… Сегодня днем Давид мне про нее рассказывал. Это ж чертовски далеко отсюда — Австралия!

— Да уж, точно. Получила степень бакалавра и укатила учиться дальше. Почти сразу после разрыва с Донованом. Они не очень-то красиво расстались. И я всегда думала, что это и было одной из причин ее отъезда.

— Думаешь, Давид был в нее влюблен?

— Давид? Нет. Хотя, по правде говоря, не знаю. Он никогда не был болтлив на эти темы. Собственно, поэтому я сразу и поняла, что ты ему не девушка, как только вы приехали, — он был уж слишком спокойный. Давид и Лиза были лучшими друзьями. Это точно. Но в глаза так и бросалось, что она без ума от Донована. Не пойму, как Давид мог этого не заметить. Разве что если он… Так говоришь, он ее любил? Что ж, это бы многое объяснило.

— Вчера вечером Донован признался мне, что всю жизнь только и слышит, насколько же он глупее Давида. Так, может быть, он знал, что Давид втрескался в Лизу, и воспользовался этим, отбив ее для себя.

— Ну что я за сестра! Полное ничтожество, — поразмыслив несколько секунд, восклицает Мэдди. — Безусловно, ты права. Но все это было много лет назад, и уже давно пора бы обоим подумать о чем-нибудь другом.

— Кажется, обида укоренилась и с той и с другой стороны.

— Да ведь это просто смешно. Еще не знаю, как мне в этом поучаствовать, но можешь смело на меня рассчитывать — я заставлю их обо всем рассказать. А между вами-то вроде лед начал таять? Он тебя повез кататься в собачьей упряжке — это самое романтичное развлечение, какое тут