Какие планы на Рождество? - Карен Понт

— Он просто хотел извиниться за спуск на санях. Ничего такого. Через три дня у каждого опять будет своя жизнь.

— Ну, если я пень с глазами, то и ты тогда ненамного лучше, если хочешь знать. Ты ему нравишься. Это очевидно.

— Кажется, я слышу свою подружку Жозефину. Если я здесь, то лишь потому, что умоляла его помочь мне.

— А посмотри-ка мне в глаза и поклянись головой Гринча, что ты не втюрилась в моего брата?

— …

— Ну вот, так я и знала! — восклицает Мэдди куда-то в небеса. — Это мне уже нравится.

— Что это тебя вдруг так осчастливило, сестренка? — спрашивает Давид, подсаживаясь к нам.

Взглядом я умоляю ее ничего не говорить.

— Даже не знаю, как тебе сказать… только что с удовольствием покакала. Знаешь, при беременности бывают такие запоры!

У меня изо рта едва не выпал на пол кусок пирога.

— И… от этого такая радость?

— Уж поверь, будь ты на моем месте, понял бы.

Как этой женщине удается всегда сохранять серьезный вид — это поистине тайна. Они бы прекрасно спелись с Жозефиной. Жаль, что у них не будет возможности познакомиться.

— Верю тебе на слово… Да, а вот как раз, — спохватывается Давид, — начинают объявлять итоги конкурса печенья.

— Надо как-то приготовиться, чтобы утешить маму. Как меня бесит, что она все еще питает надежды. Все победители известны заранее.

— А может быть, в этом году нас ожидает сюрприз?

— Да прям уж! Эта Мирей ни за что не откажется от своей ежегодной порции секса.

Звякает колокольчик, и в мгновение ока в зале наступает тишина. Все взоры устремлены на стол с разложенными печеньками, к нему с торжественным видом приближается Мирей. Элен с доверчивым лицом стоит у своих «Коко-кукисов». Пусть это покажется странным, но хоть я и знаю ее всего пару дней, мне тоже неловко оттого, что ее снова ожидает провал.

Давид оборачивается ко мне, и по его лицу пробегает лукавая усмешка.

— Гхм, гхм, — Мирей начинает с того, что прочищает горло. — В этом году мы собрались отметить восьмидесятую годовщину конкурса печенья в Санта-Две-Ёлки. Как вам известно, это величайшее событие для нашей деревни, и я благодарю всех, кто принимал участие в соревновании, как и всех тех, кто отведал разнообразные варианты печенья. Премия за кулинарные инновации присуждается… Эльвире за ее «Растакукис»! Потреблять рекомендуется, конечно, в умеренных количествах!

Присутствующие вовсю аплодируют. Эльвира, молодая женщина — ей не больше тридцати, — подходит, покачиваясь на высоких зеленых каблуках. Она явно потребляла свои печеньки в неумеренных количествах.

— Поощрительный приз жюри, — продолжает Мирей, — присуждается Жаннетте за ее «Кукинозавры» с тыквенными семечками!

Пока восьмидесятилетняя бабулечка, гордо выставив напоказ красную кожаную куртку «Перфекто» с вышитым на спине Санта-Клаусом, взгромождается на сцену за признанием своих заслуг, я чувствую, как накаляется обстановка: несомненно, близок торжественный момент объявления главного лауреата. Сердце сжимается — мне обидно за мать Давида.

— Первая премия конкурса присуждается… (барабанный бой) — Элен за ее «Коко-кукисы».

Ошеломление среди гостей.

— Чего-чего? — удивляется Мэдди как-то уж слишком громко.

— Повторяю, — снова начинает Мирей ввиду отсутствия аплодисментов. — Первое место — Элен за ее «Коко-кукисы».

Давид захлопал первым, а за ним и все остальные. Элен просто лучится от гордости.

— Невероятно! — восклицает Мэдди. — Мама восторжествовала над Жильбером и его пенисом. Так тому и быть!

Теперь на лице Давида самая искренняя улыбка. Тут без него не обошлось. Я в этом уверена. Неужто он осуществил свой план и… переспал с Мирей?

Элен, донельзя гордая тем, что выиграла-таки соревнование, размахивает призом — тарелкой в форме печеньки и чеком на астрономическую сумму — аж целых двадцать евро. Мэдди аплодирует от всей души. Странно, но счастлив, кажется, даже Жильбер.

Из колонок льется начало рождественской песни, Мирей с Элен спускаются со сцены, и весь зал запевает хором:

I don’t want a lot for Christmas,

There’s just one thing I need,

I don’t care about the presents,

Underneath the Christmas tree,

I just want you for my own,

More than you could ever know,

Make my wish come true,

All I want for Christmas is you…[18]

Сегодня мы поздно укладываемся спать. Я не могла упустить случая спросить Давида о загадочной победе его матери, но решила дождаться, пока мы останемся наедине, чтобы окончательно добиться от него ясности в этом вопросе.

Сняв макияж и подготовившись ко сну, я возвращаюсь в спальню. Он лежит в постели с новым романом. Я чувствую себя немножечко виноватой за тот спойлер в прошлый раз, но ведь он сам нарвался. Сейчас такой опасности нет — роман, выбранный им из семейной библиотеки, я не читала.

— Не боишься замерзнуть? — спрашивает он, не отрываясь от чтения, когда я юркаю под теплое одеяло.

— Нет, с чего бы? — удивляюсь я, осматривая себя в фиолетовой коротенькой ночной рубашке — Жозефина убедила меня взять ее с собой, и вот, случайно раскопав ее на дне чемодана, я в ванной облачилась именно в нее, решив сегодня спать в ней.

— Ничего, ничего. А что случилось со вчерашней пижамой, которая напоминает комбинезон Бумазея?

— А-а… она вся грязная… и как раз из-за Бумазея, между прочим! Он своими испачканными в земле лапами на меня несколько раз напрыгнул.

— Бумазей, конечно. Есть на кого свалить…

Он продолжает читать, но я догадываюсь, что так Давид прячет улыбку.

— Так почему же твоя мать все-таки выиграла конкурс?

— Невероятно, правда? Кто бы мог подумать!

— Уж точно никто из твоей семьи, и тем более сама Элен.

— Ну что ж, хорошо все то, что хорошо кончается.

Не в силах больше сдерживаться, я ловко вырываю книгу у него из рук.

— Что ты сделал?

— Не понимаю, о чем ты. Сама ведь пробовала печенье моей матери — оно на голову выше всех остальных.

— Если хочешь знать мое мнение, ее печеньки ничуть не лучше других… Признавайся, ты переспал с Мирей?

Давид смотрит на меня удивленно и вдруг смеется от души.

— Мирей и впрямь женщина обаятельная, но ведь ей за шестьдесят.

— Я знаю, что без тебя не обошлось, и нечего отнекиваться! Не отстану, пока не скажешь, как тебе это удалось. А этот роман, который ты начал читать, — я и его уже читала и сейчас могу сказать, кто там убийца.

— Только посмей…

— Осторожнее. Сам вспомни, я готова на все.

— Эх. Хорошо бы помучить тебя еще немного, но уж очень этот роман многообещающий. Так что