Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Больше всего на свете я не хотел звать горничную, чтобы обработать раны.

— Тише, девочка моя, — шептал я, обдавая ее жаром. Я знаю это мерзкое зелье. Хочется на стенку лезть. Я едва ли не касался поцелуем ее кожи. Еще немного и я бы коснулся.

Я утешал ее, дуя на глубокие царапины, а сам мысленно шептал: «Я дам тебе все, что ты захочешь. Только скажи… Все… Нет такой вещи, которой я бы не смог бы тебе дать… Одно слово… Всего одно слово… Просто скажи мне „Да“ Не ему. Мне. Если стесняешься, прошепчи мне его, и я услышу…».

Я усмехнулся. Несмотря на то, что сегодня был самый неприятный разговор с сыном, я чувствовал, словно тайная мечта вдруг начала сбываться.

Кто бы мог подумать!

Невеста сына.

Кажется, я только сейчас начинаю понимать, о чем говорил мне мой сын. Если он испытывает тоже самое к Анне- Шарлотте, то я его понимаю.

Я чувствовал, как сгораю изнутри, глядя как она изгибается, словно пытаясь избежать прикосновение лекарства к ране. Как замирает, как из ее губ вырывается стон.

«Тебе больно? А представь, как больно мне, когда я вынужден причинить тебе эту боль! С каждым твои „ай!“ и „ой!“ я просто выжигаю себя изнутри», — слышал я свой внутренний голос.

'Ты ничего не знаешь о боли, девочка. В тот момент, когда я вел тебя к алтарю, я, мысленно, словно ножом пронзал свое сердце, заставляя его отпустить тебя! Ты не знаешь, что я чувствовал, когда вкладывал твою руку в руку моего сына. И, наверное, хорошо, что ты об этом никогда не узнаешь.

Я разрывался на части между нежностью и страстью. За одну секунду меня бросало из крайности в крайность.

Сейчас я смотрел на нее, как на добычу, которую держу в своих руках, покрываю поцелуями, изнемогая от страсти.

Мне показалось, что если я задержусь в комнате, хоть на минуту дольше, то я просто потеряю власть над чувствами.

И мои сны станут реальностью. Потом, примерно к обеду я поеду за кольцом. Но вот как я после этого буду смотреть ей в глаза, я не знаю.

— Спокойной ночи, — вежливо и холодно произнес я, выходя из комнаты.

Я остановился в коридоре, чувствуя, что спать не совершенно не хочется. Я пытался представить себе, как завтра начну разговор о том, что хочу на ней жениться. Как она это воспримет? Мне кажется, с ужасом. Еще вчера она была невестой моего сына, а сейчас я предлагаю ей выйти замуж за меня.

Да. Разговор будет непростым.

Я направился в кабинет, чтобы все обдумать. Портрет покойной жены смотрел на меня, а я не знал, одобрила бы она мой выбор? Или нет. Мне это было неважно.

— Поздравляю. У нас с тобой намечается внук. Не думал, что скажу, но как хорошо, что ты не дожила до этого дня. Я ужасно недоволен сыном. Настолько, насколько можно быть недовольным. Я думаю, что ты оттуда все прекрасно видишь. И нечего таить. Да, я встретил ту, которая нужна мне, как воздух. Я готов был оторвать ее от сердца и подарить сыну, но сейчас я понимаю, что не могу без нее, — прошептал я, видя, как луч света падает на платье покойной жены. — Мне нужен был бы совет друга, как мне сказать ей о том, что я хочу жениться на ней. Ведь я уверен, что она откажет, а давить на ребенка я не хочу. Но, чувствую, придется зайти с этой стороны.

Я вздохнул, и в этот момент в дверь постучали твердо и настойчиво.

— Отец! — послышался голос Вальтерна, с чуть заметной иронией. — Можно к тебе?

— Входи, — холодно отозвался я, не оборачиваясь.

С момента нашего разговора прошло уже около четырех часов. За окном медленно рассеивалась тьма ночи, и первые лучи рассвета мягко заливали комнату, придавая ей особую тоскливую атмосферу.

Вальтерн открыл дверь и, улыбаясь чуть насмешливо, сказал кому-то за спиной: «Проходите».

В комнату вошли пятеро мужчин, лица которых мне были смутно знакомы — я видел их на светских вечерах, в залах дворца и на балах.

— Папа, ты их узнаешь? — спросил Вальтерн, его голос звучал спокойно, но в глазах читалась легкая затаенная насмешка и уверенность.

Я хмуро взглянул на них и произнес с холодной иронией:

— С чего я должен их узнавать? Я что — отец дочери на выданье?

— Итак, эти благородные господа готовы поклястся, что пользовались, так называемыми, услугами Эммы Винтерфельд в публичном доме «Ночная Роза», — произнес Вальтерн, его тон звучал с легкой насмешкой, словно он наслаждается этим разоблачением. — Той самой женщины, на которой ты собираешься жениться.

Я посмотрел на аристократов, которые кивнули в знак согласия, их лица оставались невозмутимыми, но в глазах играла тень удовлетворения.

— И даже не раз! — добавил Вальтерн, и его голос прозвучал с высокомерной и холодной иронией, словно он получает удовольствие от этого унижения. — Не один раз.

Глава 50

Я встал с кресла, внимательно глядя в глаза вошедших.

— Я хочу уберечь моего отца от роковой ошибки, — произнес Вальтерн, пока я спокойно скользил взглядом по лицам присутствующих.

— Выйди, Вальтерн, — тихо приказал я, заметив, как его брови поднялись в удивлении. — Я хочу поговорить с этими господами наедине.

— Как скажешь! — усмехнулся сын, и я вздохнул, выдерживая короткую паузу. Потом медленно подошел к двери и закрыл ее на засов.

Обращаясь к присутствующим, я произнес с холодной твердостью:

— Я очень благодарен сыну за то, что он вас всех нашел, собрал и привел сюда. Но из этого кабинета вы не выйдете живыми, — голос мой прозвучал как приговор. — Вы настолько близко знакомы с моей будущей женой, что для меня это — воплощение позора. А позор, как известно, смывается кровью… Сожалею. Вас выметут отсюда горсткой пепла. И обещаю вам, что это сделает самая симпатичная горничная — если вас это хоть немного утешит.

— Господин генерал! — вдруг под тяжестью моего взгляда дернулся молодой человек светловолосый и вихрастый. — Я… я не уверен, что это была она! Просто… просто похожая девушка. Я сразу сказал, что не знал её имени! Она представилась Алессаной! Я не знаю, кто скрывался под этим именем! Клянусь!

Я перевел взгляд на другого, кто стал осматриваться в поисках спасения.

— Я…