Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Папа тогда был на нервах. Он бросал курить, и у него были какие-то проблемы на работе. Сорвался проект, за который обещали хорошую премию и повышение. Месяц мы жили на маленькую пенсию бабушки, которой едва хватило, чтобы оплатить коммунальные и купить немного продуктов. И тогда папа сказал, что ещё одной такой выходки он от неё не потерпит.

Из памяти этот скандал выветрился как одно из особо травматичных событий. Но именно сейчас я почему-то о нём вспомнила. По наивности подумала, что папа, как и тогда, отберёт все художественные принадлежности мамы, а бабушка заставит её выйти на обычную работу. Но…

Субботним утром я встала значительно раньше, чем обычно. Нужно было ехать в клинику, чтобы снять холтер.

Папа тоже уже не спал. Тихо пил кофе на кухне, листая книгу. Это был его особый ритуал для субботнего утра. Он тщательно к нему готовился. Заранее молол кофе, чтобы никого не разбудить. Подбирал книгу, которую будет читать, пока все спят. Папа предпочитал брать их из библиотеки, чтобы не захламлять квартиру. А электронные он не любил. Говорил, глаза от них слезятся. К тому же ему хватало «всяких гаджетов» на работе.

— Не спится? — поинтересовался папа, слегка удивлённо.

Да, обычно я вставала к обеду, потому что ложилась поздно.

— Нет, просто в больницу сходить надо, — ответила я, пожав плечами.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он, закрыв книгу и отложив её в сторону.

— Ничего страшного. Просто обследуюсь. Пульс высокий.

Папа тяжело вздохнул, потёр переносицу. Я прям видела, как его распирало прочитать нотацию.

— Не хочу учить тебя жизни. Для этого есть бабушка, но мы говорили тебе, что нельзя сильно увлекаться энергетиками.

Я только кивнула, не желая с ним спорить. Налила себе воды из фильтра.

— В какую больницу идёшь? Разве сегодня они работают?

— Сказали приехать, снять холтер, — я пожала плечами. — Значит, работают.

Я приподняла футболку, чтобы показать коробочку, что висела на поясе, в качестве доказательства. Спать с ним было то ещё удовольствие.

— Частная? — только и спросил он, и когда я кивнула, он попросил принести его кошелёк. — Почему сразу не сказала? Бабушка денег дала?

Я замялась. Врать в такой ситуации не стоило. Потому что бабушка меня не поддержит и сама всё выложит на блюдечке с голубой каёмочкой.

— На самом деле, — проговорила я неуверенно, — мне одноклассник помог.

Я не стала говорить, что Никита всё это время за меня платил. А пересказала всё так же, как говорила бабушке.

Папа выглядел растерянным, с открытым кошельком, где хранилось немного налички.

— Вот как, — проговорил он, почесав затылок, но всё же протянул мне три тысячи. — Поблагодари его… Сходите в кино потом или ещё куда-нибудь… Парни такие, ничего не скажут, но приятно ему точно будет… И это, пригласи его к нам. Хочу познакомиться.

Я кивнула, усмехнувшись. Да, от него чего-то подобного ожидать стоило. Сказала, что бабушка уже позвала его на чай, и, возможно, как раз сегодня мы и придём, где-нибудь к обеду. Но деньги на всякий случай взяла. Тратить я пока их всё равно не стану. Возможно, позже эти три тысячи нам пригодятся.

* * *

Вернулась я через три часа. Чуть не уснула по дороге. Благо Никита ехал со мной и не дал проспать нужную остановку.

Он хотел зайти домой со мной. Храбрился, мол, чем раньше отстреляется, тем лучше. Но я не знала ещё, рассказала ли бабушка папе про долг или решила дождаться воскресенья. Я не хотела, чтобы он присутствовал при ссоре родителей. Хотя втайне надеялась, что если она и была, то закончилась за то время, что меня не было.

В квартире было тихо. В особенности когда я только вошла. Сняла куртку и обувь. На плите жарились котлеты. Их аромат наполнил коридор и кухню. Не работал телевизор. Мастерская мамы была открыта. Дверь висела на одной петле. Мне казалось, я попала в фильм ужасов.

Мама сидела на полу посреди пустой комнаты и смотрела в распахнутое окно.

Бабушка нашлась в зале. Здесь же пахло корвалолом, который был такой сильный, что заглушал запах жарящегося мяса. Папы нигде не было.

— Ба, — аккуратно позвала я, чтобы ненароком её не напугать.

Бабушка вздрогнула, лежа на диване, закрыв глаза рукой, и натянула на них белый платок.

— Ох, Верочка, — простонала она. — Не надо было Егорушке говорить. Ох, не надо было. Сами бы как-нибудь справились…

— А где папа?

— Ушёл. Ушёл он. Ох, не знаю, Верочка. Может, и насовсем ушёл-то. Ой, — она схватилась за сердце, но продолжила лежать.

Я старалась не паниковать. Мама же уходила, если ругалась с бабушкой. Может, он тоже решил проветриться, остыть.

Вернулась на кухню. Котлеты начали подгорать, но в целом есть было можно. Выключила плиту и села за стол, подперев голову руками.

Заметила рядом с раковиной мамин разбитый телефон. Поджала губы. Что за напасть? Может, и правда проклятие? Сейчас я была готова чему угодно поверить…

Несколько раз пыталась дозвониться папе, но трубку он не брал. Я надеялась, что просто не слышит, а не то, что не хочет со мной разговаривать. Встречу с Никитой благоразумно отложила до лучших времён. Бабушка была не в состоянии с дивана встать. Не то чтобы с кем-то встретиться. Предложила вызвать ей скорую, но она отказалась.

Папа не пришёл вечером. Только глубокой ночью щёлкнул замок. Из-за всех этих переживаний я не могла уснуть.

Опять снились кошмары про собак и мальчика без лица. Впервые за семнадцать лет поймала сонный паралич. Собака рычала прямо возле моей кровати. Её жёлто-зелёные глаза блестели в темноте потусторонним светом. Я не могла пошевелиться. Не могла кричать. Вторая собака запрыгнула прямо на меня, сдавливая мощными лапами грудную клетку. Я словно наяву чувствовала её зловонное дыхание. И словно наяву из её пасти капала слюна мне на лицо.

После этого кошмара я проснулась, включила свет и больше не смогла заснуть до самого утра.

* * *

— Вера, собирайся! — проговорил папа вместо «доброе утро».

С этих слов началось моё воскресенье. Мама с ужасом смотрела, как папа собирает свои вещи. А бабушка безуспешно пыталась его остановить. Я же стояла как истукан в коридоре и не могла спросонья понять, что тут происходит.

— Вера, собирайся, я сказал, — снова рявкнул папа,