Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Я сделала, как она велела. Три карты легли передо мной. Девять мечей, какая-то башня и пентакли. Я с сомнением посмотрела на Лизу, которая хмурилась, разглядывая карты. Разве можно что-то сказать по этим картинкам?

— Знаешь, я сразу скажу: нет плохих карт. Всё это только помощь и советы. В финансах нестабильность? — спросила она вдруг. Я напряглась, прищурившись. — В семье. А-а-а, потому ты думаешь, что они разведутся.

Она постучала по карте с башней.

— Это высшая аркана — Башня. Она сулит внезапные перемены. Обычно люди её боятся, но не всегда она говорит о плохом. Скорее о разрушении старых устоев. Чего-то привычного для человека. То, что ты привыкла видеть, когда приходила домой, изменится. Но ты не одна будешь это переживать.

— Так разведутся? — нетерпеливо спросила я.

— Скорее всего, — вздохнула Лиза.

Снова перемешала карты и вытащила ещё одну. Её губы растянулись в хитрой улыбке.

— Смотри, Никитка твой выпал, — хихикнула она.

Я смерила её недовольным взглядом.

— Поддержка это. Не волнуйся. Хочешь, и на него погадаю?

— Нет.

Но Лизу уже было не остановить. Она вытащила ещё две карты и снова нахмурилась.

— Тройка мечей, — она снова тяжело вздохнула. — Старый конфликт. Скорее с кем-то близким. Или когда-то бывшим близким. Как у вас со Светкой?

— Поругались, — честно призналась я.

Мы не разговаривали, не здоровались больше. Не сидели за одной партой. Даже не смотрели в сторону друг друга. Думаю, многие заметили, что и относимся друг к другу стали значительно холоднее.

— Она тебя собирается подставить, — уверенно заявила Лиза. — Но высшая аркана «Умеренность» всё перекрывает. Чёрная полоса пройдёт быстро. Главное — не отчаивайся. Точной даты не скажу, но как только ты разберёшься со своей тревогой и полностью примешь поддержку — всё придёт в норму.

— Ну, спасибо, — всплеснула я руками.

— Можешь не верить, я сказала, что сказали карты, — со знанием дела проговорила Носова.

— Тебе бы в «Битву экстрасенсов», — фыркнула я.

Лиза поморщилась.

— Фу, там одни шарлатаны.

А вот это было удивительно. Девочка, верящая в магию, назвала экстрасенсов с телеэкрана «шарлатанами». Мир схлопнулся.

Лиза собрала карты, вновь перемешала их и аккуратно положила в бежевый мешочек.

— Так что у вас с Сафроновым? — с нескрываемым любопытством спросила Лиза. — Вы встречаетесь?

— Типа того, — не стала я врать.

Уселась поудобнее за сломанной партой и подперла ладонью подбородок. Времени до конца урока было полно. А там ещё и большая перемена.

— Не удивительно. Он так на тебя смотрит. И когда ты в обморок упала, так переживал. С такой нежностью на коленочках держал, — она мечтательно промычала. — Я такое только в романтических фильмах видела. Кстати, я про вас фанфик начала писать.

— Что, прости?

— То есть не чисто про вас… Но вас взяла как прототипы для персонажей. Ты не против? — она посмотрела на меня щенячьими глазками, и я сдалась.

— Делай что хочешь.

— Отлично! — обрадовалась она искренне. — Знаешь, что Светка на него тоже глаз положила?

Я кивнула.

— Она мне предложила поучаствовать в плане по его соблазнению. Типа, чтобы я организовала для них свидание.

— А ты?

— Отказалась.

Лиза покачала головой.

— Месть её страшна будет.

Но я только отмахнулась. Сейчас стоило задуматься о другом.

Я слышала, как они разговаривали с бабушкой. Папа всю неделю места себе не находил. Проспал несколько раз работу. Попросил отгулы в четверг и пятницу.

Мама сказала, в каких именно микрозаймах взяла деньги, и они поехали с ней «решать вопросики».

Новый телефон маме так и не купили. Отдали старый кнопочный. Бабушка сказала, что это ей в качестве наказания. И мне вспомнилось, как меня наказывали точно так же.

Я тоже ходила тише воды, ниже травы, чтобы ненароком не нарваться на горячую руку. И меня в этом доме как будто не замечали. О надвигающихся переменах не говорили вслух или при мне. Но мне и не нужно было говорить, чтобы это понять.

Я пришла из школы пораньше, потому что последний урок отменили. И бабушка встретила меня прямо на пороге, приглашая на кухню, чтобы поговорить. Я уже тогда внутренне напряглась. Разулась, оставила рюкзак в коридоре и просто пошла за ней.

— Верочка, сейчас будет немного тяжело, — начала она, поставив передо мной чашку с чаем. — Ты решила, куда поступать будешь?

Я покачала головой. До девятого класса хотела пойти на учителя рисования, но после экзаменов всё желание пропало. Я не рисовала, не мастерила руками. Ничем не занималась, кроме подготовки к экзаменам. Творчество меня больше не привлекало. По остальным предметам тоже умом не блистала. А потому за эти два года так и не придумала, кем хочу быть. И это сильно било по самооценке. Казалось, все остальные давно определились, а я одна, как белая ворона, сидела, улыбалась и кивала в такт движению жизни.

— Я бы сказала, что выбор у тебя небольшой, — продолжила бабушка. — Но как знать, как знать… Егорушка денюжку на твоё образование откладывал… Но большую сумму придётся отдать за маму.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. Хоть и кольнула иголочка обиды.

— Ничего. Надо так надо.

Меня удивило, что папа что-то откладывал. Мы жили не богато, но ни в чём себе не отказывали. Только папа машину всё никак купить себе не мог. Говорил, не определился ещё. А оказывается, он большинство денег мне на образование откладывал.

— И ещё… тебе в сентябре восемнадцать. Ты уже взрослая… почти, — бабушка запиналась, словно ей тяжело было это признать. — Я думаю, ты папу поймёшь.

— Он всё-таки разводится?

Бабушка кивнула. И внутри меня что-то оборвалось. Я надеялась. Очень сильно надеялась, что он передумает. Конечно, я сама это проговаривала. Думала, что смирилась. Но…

Мы жили одной семьёй все мои семнадцать лет. Я надеялась, что так будет продолжаться. Надеялась, что они и старость проведут вместе. Ведь бабушка с дедушкой так и жили. Дедушка просто раньше ушёл. Это было большим ударом для меня. Мне тогда лет десять было.

А теперь мне будто сказали, что любви не существует. Что «в богатстве и в бедности, в болезни и здравии» — просто красивые, но пустые слова. Раз даже у мамы с папой не получилось с этим справиться.

— А мама как отреагировала? — спросила я спустя долгую минуту тишины, повисшей на кухне словно вуаль.

— Расстроилась, конечно, — вздохнула бабушка. — Тяжело ей тоже. Хоть и дурочка, но понимает, какую ошибку совершила.

— Ба, а где папа жить будет?

— Не знаю. Всё так навалилось. Но не думаю, что он с нами останется. Хотя я постараюсь его уговорить, конечно. Его-то родители, сама знаешь,