Учебный роман - Кристин Уокер

– Ладно, Принцесса, тебе лезть ни на кого не придется. Постоишь снизу, а Такиша займет место Джудит. Нам нужно лишь теплокровное тело. Но и твое, наверное, сойдет.

Некоторые утки-роботы захихикали.

– Ха-ХА! – заорала я, вложив в эти два слога весь сарказм, на какой только была способна.

Тодд шагнул в мою сторону. Утки снова нога в ногу дружно потопали за ним, и, богом клянусь, мне показалось, что они сейчас захлопают и запоют: «Одна из нас! Одна из нас! Орел покажет высший класс!», а потом окружат меня и раздерут в клочья своими безупречными, сверкающими после химического отбеливания клыками.

Тодд включил режим очарования, который обычно предназначался для Мэгги Кляйн, и прокурлыкал:

– Фиона, ну пожалуйста.

Я посмотрела на раскрашенные лица, эти хитрые глазенки глядели куда угодно, только не на меня. Я поняла, что у меня есть лишь один выход.

– Я соглашусь, – сказала я, уже поздравив себя с блестящей победой, – только если меня попросит Аманда. Вежливо. – Вот оно. Я знала, что ни за что на свете у Аманды не хватит духа без выпендрежа попросить меня о помощи. Свобода!

– Фиона… – попытался возразить Тодд.

Но я его перебила:

– Нет, Тодд. Иначе никак. Она же второй капитан, куда она делась? Видимо, ей невыносимо, что приходится обращаться ко мне? – И я отважилась на еще один шаг, теперь, оглядываясь назад, я думаю, что перебрала. Я наклонилась к нему и сказала: – Как я могу быть уверена в том, что эта сучка не попытается мне ногу сломать? Или шею?

Тодд вспыхнул такой яростью, какой я не видела с того дня, как швырнула в него хот-догом. Он схватил меня за руку и потащил к двери. Я представляла себе, что сейчас он вышвырнет меня, как из баров вышвыривают людей, которые, напившись, начинают буянить. Но Тодд лишь вытащил меня в коридор и поставил к стенке.

Того, что было потом, я толком объяснить не могу. Может, меня выбило из колеи нашествие уток-роботов. Может, я испугалась, что Тодд меня убьет.

Могу лишь констатировать, что я, совершенно без предупреждения, разрыдалась.

– Что это за фигня такая? – спросил Тодд. Его явно ошарашил тот факт, что я пустила слезы. Он отшатнулся. – Что это за фигня?

– Да ладно. – Я размазала слезы ладонями по щекам. – Не говори, что первый раз в жизни ревущую девку видишь. Ведь твоя подружка та еще любительница драмы разыгрывать.

Снова услышав об Аманде, Тодд пришел в себя:

– Блин, между вами-то что за фигня происходит?

Я шмыгнула носом и вытерла нос рукавом:

– Она на меня всегда нападает. Я лишь защищаюсь.

– Бред. Ты сама не лучше. К тому же ты никогда не задумывалась о том, что у нее для нападок тоже есть какая-то причина?

– Ну, я рассматривала вероятность того, что у нее бешенство.

Тодд закатил глаза:

– Я просто офигеваю с того, какая ты добрая.

– Ты слишком свой сарказм переоцениваешь.

– Ладно. Забудь об Аманде. Сделай это для меня. Выручи команду. Прошу тебя.

– С чего вдруг? – Я решила по полной воспользоваться своей сегодняшней плаксивостью.

– С того. Потому что я тебя прошу.

Приехали. Господин Обосрашка, этот безмозглый неандерталец, стоит передо мной и просит о помощи – лишь на том основании, что нас объединили узами фиктивного брака.

А я говорю «да».

– Ладно, – пробормотала я. – Помогу. Но ты скажи Аманде, чтобы она со мной вела себя повежливее. Хотя бы просто по-человечески.

Тодд закрыл свои синие глаза, но вскоре снова открыл:

– Хорошо. Спасибо.

Я достала из кармана бумажный платок не первой свежести и высморкалась.

– Давай только расставим все точки над «i» – я больше этот хренов кулер таскать не буду.

– Не вопрос.

– И еще, слушай, я не хочу просто стоять как дура в костюме. Научишь меня шагам и прочей черлидерской шняге?

– Думаешь, справишься?

Я вспомнила пять детских лет в балетной школе. Но Анны Павловой из меня не вышло. Я пожала плечами:

– Понятия не имею.

Тодд открыл передо мной дверь в спортзал:

– Ну что ж, идем посмотрим.

Я сунула мокрый платок обратно в карман:

– Ну и денек. Я уже думала, что хуже, чем утром, и быть не может. Блин, я себя такой овцой чувствую из-за того, что у Джонни теперь неприятности.

– Мерсер большой мальчик, – ответил Тодд. – Справится сам.

– Все равно я свинья.

– Ну, свыкайся с этим чувством. Репетиция сейчас начнется.

– Прекрасно, – сказала я.

– Кстати, по поводу этой выходки с громкоговорителем.

– Что?

– Хороший прикол.

Мы вместе вошли в зал.

После репетиции я едва до дома доехала. У меня горела каждая мышца, связка и сухожилие. А еще горло. И также мозг. Из соображений чисто человеческого приличия и инстинкта самосохранения я не могу рассказать о своей первой репетиции подробнее. Когда я смотрела на этих уток-роботов, все выглядело так просто. Я думала, что если уж они справляются, то там все легче легкого.

Но на деле оказалось не так. И больше я об этом дне ничего не скажу.