Радость – в награду - Мария Барская

– Вера, что случилось? – Едва секретарша закрыла за собой дверь, Саша сел на корточки перед ней. – На тебя напали?

– Киреев, – выдохнула она. – Все дело в нем. Как по новой начинается.

– Он твой бывший любовник? – губы у Саши побелели.

Вера истерично расхохоталась, из глаз у нее полились слезы.

– Он не любовник, он мой злейший враг. Саша, я так много должна тебе рассказать!

– Значит, все-таки что-то было…

– Совсем не то, что ты думаешь. Подожди! Помолчи! – Она схватилась за голову. – Чтобы ты понял, мне надо тебе все рассказать по порядку.

– Я сейчас пойду и его убью! – сжал кулаки Саша.

– Хорошо. Согласна. Но сперва выслушай меня. Только с чего начать?

– Обычно в таких случаях говорят – с начала, – хмуро бросил Саша.

И слова вдруг ринулись из нее. Все, что никак не удавалось ему поведать, теперь рвалось наружу. И она говорила и говорила. О себе, об Андрее и о самом больном – о Севе.

– Значит, у тебя был сын? – глухо спросил Саша.

– Да, – коротко ответила она.

– И ты ни словом мне не обмолвилась? Не доверяла? Может, ты меня не любишь?

– Люблю, – она крепко прижала к щеке его ладонь. – Очень люблю. И рассказать все время хотела, но не могла.

– Чего ты боялась?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Просто не могла. Тяжело было. Но я бы все равно рано или поздно тебе рассказала.

– Бедная, что же тебе пришлось пережить… – Он помолчал. – Только не понимаю, при чем тут Киреев? Или он виноват в смерти твоего сына?

– В этом не виноват. Виноваты мы сами или, скорее всего, никто.

И Вероника принялась рассказывать дальше. Про гибель Андрея и про то, как Киреев его оболгал, а ее обманул…

– Убью гада!

Раздался хруст. Саша, нервно меривший шагами кабинет, сломал ручку, которую держал в руках.

– Фу, гадость! – посмотрел он на испачканные чернилами пальцы. – Из нее еще паста лезет.

– Ну ты ведь в ее лице Киреева убивал, – сквозь слезы улыбнулась Вера. – Считай, на тебе его кровь.

– Его мало убить. Его еще надо четвертовать и поджарить! – свирепо проговорил Саша. – Чем я теперь и займусь.

– Оставь этого подонка в покое. Я только не хочу, чтобы он с тобой работал.

– Вот уж это я тебе обещаю. Собственно, я его и не брал. Идея была Кристофовича. Они какие-то дальние родственники. Кстати, между прочим, я с твоим Андреем даже однажды виделся. Помню я его смутно. Они к нам с Киреевым приходили. Ведь всю нашу мебель мы в «Офис-стайле» покупали. Ты не знала?

– Откуда? Я в дела Андрея не совалась.

– А с Киреевым я разберусь, – снова начал кипеть Саша. – Ты мне, пожалуйста, привези все копии документов, включая дневник.

– Саша, не надо. Не будем мараться. Пусть живет. У него тоже жена, дети. Бог ему судья. Ведь начнешь его обвинять, он Андрея в грязи изваляет. И денег у него все равно нет. Да они мне и не нужны. Свои теперь есть.

– Думаешь, мне они нужны? – воскликнул Саша. – Дело в принципе. Если он с лучшим другом так обошелся, он и других надует. Тем более, у него сейчас обстоятельства тяжелые. Нет уж, пусть все знают, какая он сволочь. Вера, пойми, я не собираюсь идти в суд. А документы мне нужны, чтобы точно знать, что тогда произошло. И для разговора с Кристофовичем это не помешает. И чтобы Киреев больше не смог никому сделать подлостей – тоже.

– Уговорил, – устало кивнула Вера.

День выдался тяжелый, но ей почему-то стало легко, словно она наконец сбросила тяжелую ношу, незримо висевшую все это время у нее на плечах. Прошлое оставалось прошлым, оно никуда от нее не уйдет, но теперь оно не стояло на пути настоящего. И Вера сказала:

– Знаешь, Саша, поехали в воскресенье на кладбище.

Он удивился:

– Не понял. Зачем?

– У нас ведь свадьба скоро. Хочу тебя познакомить со своими родными… А то как-то нехорошо, что они тебя не видели.

– Ты права, – согласился он.

Стоял морозный солнечный день, какие иногда выдаются в середине марта. Вроде и стужа еще, и холод, но пахнет весной. И солнце, и небо яркие-яркие. А может, весной пахло от букета мимоз, которые несла в руках Вера.

– Для Севы купила, – объяснила Саше она. – Он их очень любил и называл желтыми барашками.

Снег скрипел у них под ногами. В этот раз кто-то аккуратно расчистил не только аллею, но и проход к могиле. Вера и Саша вошли за ограду.

– Вот, познакомьтесь. Это Саша. И я его люблю. Саша, а это мои мама, папа, Сева и Андрей. Я их тоже очень люблю.

Саша, развернув свой букет, разложил возле плиты розы. Вероника устроила «желтых барашков» под Севиной фотографией.

– Спасибо вам за Веронику, – тихо проговорил Саша. – Я буду любить ее и беречь. Обещаю…

За несколько дней до свадьбы Саша, внимательно посмотрев на Веру, сказал:

– Знаешь, насчет недомолвок ты очень права. У нас их быть не должно. Поэтому вынужден тебе кое в чем признаться.

– У тебя есть внебрачные дети? – шутливо отозвалась Вера, однако сердце у нее екнуло.

– Дело обстоит гораздо серьезнее, – по-прежнему пристально смотрел на нее он.

– Знаешь что, не тяни. Иначе я бог знает что себе напридумываю.

– Весь вопрос в твоем имени. Вернее, в его сокращении. Вера тебе совсем не подходит. Можно я тебя буду называть Никой?

– Можно. Но как ты догадался? Ведь меня раньше все так и звали.

– Я догадался, потому что тебя люблю, – ответил Саша.