Чарующий странник - Мери Уайтфилд

— И вы согласились выйти за него?

— Согласилась. Я не решилась пойти наперекор родителям. Особенно матери. Она была требовательной женщиной. За месяц до свадьбы я поехала на машине к реке. Было поздно, уже за полночь, и я хотела побыть одна. Но случилось так, что Харви тоже оказался там.

Эмили попыталась представить этих двух стариков молодыми, но вместо них видела только себя с Джеймсом. Ее вдруг озарило:

— И вы занимались с ним любовью!

— Да. И после этого мы продолжали видеться. Мы встречались у реки. И мы, конечно, очень боялись, что кто-нибудь об этом узнает.

— Что было дальше?

— Я ничего не сказала родителям. Не смогла… И я вышла замуж за человека, которого они для меня выбрали. Харви был в отчаянии. Он записался в армию, а когда срок его службы истек, вернулся в Сильвер-Вульф и стал работать на почте. Ну, а я развелась с мужем и вышла за другого. Если хочешь знать, я три раза была замужем.

— Но никогда за Харви, — добавила Эмили.

— Да, за ним — никогда. Когда и третий мой брак распался, я поставила на мужчинах крест.

— А сейчас?

Лили Мэй покраснела, как школьница.

— А сейчас я тайком бегаю на свидания с Харви. Можешь себе представить? Два старых дурака целуются при луне.

У Эмили сжалось сердце.

— Я думаю, это романтично.

— Правда? А мы, как и тогда, в молодости, стыдимся признаться, что встречаемся.

— Этого не стоит стыдиться. Вы заслужили право быть счастливыми. И Харви тоже заслужил. — Эмили знала, что старик всю жизнь оставался холостым. — Наверное, вы жалеете о многом в своем прошлом?

— Да, жалею. Так жалею, что и сказать не могу. Ничего нет хуже разлуки с любимым человеком. Ничего, Эмили…

* * *

Эмили появилась, словно видение, сотканное из дымки хлопка и кружев. Джеймс стоял в крытом проходе между конюшнями, и Эмили направилась прямо к нему. Она сняла шляпу и распушила волосы. Медово-русые пряди волной упали на ее лицо, и его пальцы заныли от желания дотронуться до них. Но он остался стоять, держа руки по швам, как солдат, которому не сказали «Вольно!».

Рядом, за стеной, заржала лошадь. Он и этого не услышал. Снаружи камень, внутри пламень, этот могучий чероки жаждал поцеловать свою избранницу, раздвинуть языком ее губы, упасть на колени и снять с нее джинсы, заставить ее голову откинуться, а тело изогнуться в судороге наслаждения. Но его сексуальные порывы лишь усиливали в нем нервное напряжение, и без того невыносимое, и он проклинал свою необузданную страстность.

Он тосковал без Эмили. Господи, как ему было плохо без нее!

Они смотрели друг другу в глаза. Эмили ничего не говорила. Джеймс решил, что примет все, что ему уготовано Создателем. Счастье или горе — что бы там ни было. Уже ничего нельзя изменить.

— Ради тебя стоит рискнуть, — сказала Эмили.

— Ты уверена?

— Я сделала все, о чем ты просил. Я все обдумала и взвесила.

— А что Кори?

— Мой брат любит тебя.

— И если в один прекрасный день нам придется уехать? Твой дом здесь, в Сильвер-Вульфе.

Она была готова ответить и на этот вопрос:

— Дом там, где твое сердце, Джеймс. Не зря кто-то придумал эту пословицу.

— Возможно, на этого «кого-то» не охотилась мафия. Ни о чем не волнуясь, он наслаждался себе сердечными победами, сочинял пословицы и в ус не дул…

— Пусть так! — повторила Эмили. — И я это хорошо понимаю!

— Но что, если меня все-таки найдут и убьют… Ты останешься ни с чем. Только разбитое сердце…

— Не надо, — оборвала его Эмили. — Не говори так.

— Я не хочу притворяться, что этого не может случиться. У тебя тоже не должно быть иллюзий на сей счет. Где иллюзии, там слабость, значит, туда и ударит враг.

— Я знаю. Но, Джеймс, нельзя и слишком много думать о смерти. Кто зовет бурю, тот притянет ее.

— Но ты же боишься. — Он читал страх в ее глазах, видел выступающие на них слезы.

— Конечно, боюсь. И, наверное, всегда буду бояться. Но я должна верить, что ты надежно защищен. Эту Программу защиты свидетелей выдумали не трусливые девчонки, она работает… Лили Мэй… я так зло когда-то шутила над ней… она сказала, что нет ничего хуже, чем жить в разлуке с любимым. Я слабее Лили Мэй, и я… я просто не вынесу этой разлуки. Я хочу, слышишь, я хочу, чтобы ты всегда был со мной, и неважно, что случится.

Джеймс шагнул к ней, и они упали друг к другу в объятия. Из глаз ее хлынули слезы — слезы счастья. Эмили шептала:

— Все позади, Джеймс, все позади. Я знаю это. Верь мне, как я тебе верю. Люби меня, люби, мой родной… Ведь ты все еще любишь меня, Джеймс?

— Ты знаешь, что да.

— Так покажи мне.

Других слов было не нужно. Он взял ее за руку и повел за собой в свой фургон. Но не в спальню. Он привел ее в ванную и сам раздел ее, нежно целуя постепенно открывающееся тело любимой. Потом разделся сам, а она смотрела на него. Она молча изучала его взглядом — его высокую, мощную фигуру, широкие и крепкие плечи, плоский и мускулистый живот, пальцы, расстегивающие «молнию» на джинсах. Она видела, что он охвачен желанием так же сильно, как и она сама.

Раздевшись, они залезли в ванну и включили душ. Они еще никогда не принимали душ вместе, никогда не ласкали друг друга под теплыми струями воды. Но плескаться в мыльной пене у них не было времени.

Джеймс сразу же опустился на колени.

Он ненасытно ласкал ее языком, посылая в ее тело волны жаркого, ослепительного восторга. Эмили чувствовала: это нечто большее, чем прелюдия, — Джеймс по-настоящему овладевал ею и овладевал не как возлюбленный, а как хозяин ее тела… как муж.

Словно корабль в бурном море, она раскачивалась вверх и вниз в такт его прикосновениям, подставив лицо под струю воды. Его язык глубоко проникал в ее плоть, дразня ее, двигаясь резкими толчками в сладостном, обжигающем ритме.

Сдавленный стон сорвался с ее губ, и вот уже наслаждение взорвалось в ее теле, затем постепенно оставило его, полностью обессилив.

И снова Джеймс, уже встав с колен, целовал ее, нетерпеливо прижимая к стене. Он натягивал презерватив, оставленный на краю ванны.

Все его тело в брызгах воды было воплощением любовной страсти. И возбужденный член блестел, твердый, как камень, и жаждущий прикосновения к ее плоти. Эмили всего на секунду взялась за него обеими руками. Всего секунда головокружительного пожатия, и вот Джеймс снова прижал ее к себе.

Затем он вошел в нее, стремительно и глубоко. Эмили ощутила, как сокращаются ее мускулы, охватывая его плотным кольцом. Ее сердце оглушительно отзывалось на каждый толчок, на каждую мощную встряску. И все тело ее двигалось вместе с ним, отвечая ударом на удар, и кровь ее кипела от необузданного желания, и столь же сильную жажду она видела в его глазах.