Тебе, с любовью... - Бриджит Кеммерер

– У тебя сломалась машина? – громко спрашивает Деклан.

«Нет, у меня все хорошо, – хочется закричать мне в ответ. – Не парься. Уходи».

Я нажимаю на кнопку, чтобы опустить стекло, но двигатель издает жалобный звук и стекло не опускается. Придется открыть дверцу.

Деклан отходит, освобождая место, и ловит дверцу рукой. В машину врывается холодный воздух.

– Ты шину проколола? Вся дорога в резине.

– Я уже кое-кому п-п-позвонила, – отвечаю я, ненавидя себя за то, что не могу сдержать дрожи в голосе. Обнимаю себя руками. – Он должен п-п-приехать с минуты на минуту.

Взгляд Деклана темен и непроницаем.

– То есть тебе не нужна моя помощь?

– Нет. Все в порядке.

Стоя под дождем, Деклан долгое мгновение разглядывает меня – тем же ледяным взглядом, каким смотрел в школе.

– Не хочешь – как хочешь, – наконец произносит он. Захлопывает дверцу и отворачивается.

Он сейчас уедет. Я вижу в зеркале заднего вида, как он идет к своему автомобилю.

Черт!

Выскакиваю из машины:

– Подожди!

Деклан смотрит на меня сквозь несколько метров дождя и тьмы. Он еще не открыл дверцу своего автомобиля и стоит лицом ко мне. Он хотел вернуться? Эта мысль ошеломляет меня.

Мы стоим, глядя друг на друга. Мое платье мокнет под дождем.

– У тебя сел аккумулятор? – наконец заговаривает Деклан.

– Да, – киваю я и, помешкав, добавляю: – Я не заменила его.

– Ты меня не удивила. – Он кивает в сторону своего автомобиля. – Посиди в моей машине, согрейся.

На полпути к его автомобилю я осознаю, что все это может быть уловкой. Согрейся. Тут нет двусмысленности? Я инстинктивно замедляю шаг, но снаружи холодно, и мне плевать на любые двусмысленности.

У него черная – или серая – машина. Сейчас трудно определить. И она совсем не блестит. Покрыта матовой краской либо нуждается в покраске? Судя по внешнему виду, это старая модель: длинный и плоский капот, короткий багажник, двухдверный кузов. Салон подтверждает, что машина далеко не новая, хотя внутри не так уж и плохо. Кожаные сиденья слишком широкие – такие сейчас не делают – и без подголовников. Механическое управление. Древний радиоприемник с серебристыми кнопками и большими белыми цифрами. Стекла опускаются ручкой, которую нужно крутить.

Салон, к моему удивлению, не пропах затхлой обивкой и куревом. Должно быть, Деклан не курит в машине. Внутри пахнет старой кожей и чувствуется слабый аромат мужского одеколона.

Деклан садится на водительское сиденье и заводит двигатель – тот с урчанием оживает, – после чего подкручивает несколько кнопок на приборной панели. Меня тут же обдает теплым воздухом из центрального вентилятора.

Я сидела почти вплотную к пассажирской двери, но, почувствовав тепло, сразу подалась вперед и прижала ладони к вентиляционной решетке.

Деклан придвигается, протягивая свою руку к моей. Я дергаюсь назад и вжимаюсь в спинку сиденья. Одарив меня странным взглядом, Деклан рукой открывает решетку воздуходува, расположенного у моей двери.

– Она заедает, – объясняет он мне.

Я жду, когда Деклан отодвинется, и только потом снова прижимаю ладони к вентиляционному отверстию. Мы долгое мгновение сидим молча, слушая гудение мотора, приглушенного шумно выходящим из-за решеток воздухом.

– Ты боишься меня? – вдруг спрашивает парень.

По голосу непонятно, что он чувствует, и я не знаю, как лучше ответить. Какая-то нелепая ситуация. Он интересуется искренне или насмехается надо мной? Мне хватает смелости посмотреть на него. Деклан сидит, откинувшись на спинку сиденья, и его освещает лишь слабый свет от лампочек на приборной панели.

Я откашливаюсь.

– Если я скажу «да», ты используешь это против меня?

– Нет, – ровным тоном отвечает он.

Но мне все равно слышится вызов. Я смотрю ему в глаза.

– Тогда «да». Немного.

Салон освещают фары проезжающей мимо машины. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Не замедляя скорости, та уносится прочь по шоссе.

Вздохнув, я тру плечи, пытаясь сореться, и снова прикладываю ладони к воздуходувам. Деклан разворачивает их в мою сторону.

– Сколько ты тут просидела?

– Не знаю. Какое-то время.

– Почему вся вымокла? Пыталась поменять шину?

Я фыркаю.

– Понятия не имею, как это делается. Вышла посмотреть, что случилось.

– Судя по состоянию шин, тебе повезло, что ты не осталась без всех четырех.

– Шутишь? Да я перед танцами последний выпуск Car and Driver наизусть вызубрила!

В глазах Деклана вспыхивают веселые искорки.

– Я говорю об основах. Не я тут застрял на обочине с поломкой. Боюсь даже спрашивать, меняла ли ты когда-нибудь в своей машине масло.

Сижу насупившись, но он прав. По-моему, масло я ни разу не меняла.

Салон опять освещают фары проезжающей машины, и я чуть не сворачиваю шею, чтобы посмотреть на нее. Она тоже проносится мимо.

Деклан устремляет взгляд в лобовое стекло.

– Кого мы ждем?

Я медлю с ответом.

– Друга из школы. Не знаю, какая у него машина.

Странно, но Деклан обходится без издевок. Стиснув челюсти, он продолжает глядеть вперед. Я провожу пальцем по экрану мобильного, надеясь, что Мрак прислал сообщение.

Ничего. Вздыхаю.

– Чего ты боишься?

Я поднимаю взгляд на Деклана, но он по-прежнему смотрит на идущий снаружи дождь. Его голос тих, и в нем нет угрожающих ноток.

– Не знаю, – отвечаю я.

– Лгунья. – Он награждает меня холодным взглядом, в котором проскальзывает осуждение.

Все это так чуднó. Деклан не злится, как тогда у школы, но я не знаю, как отвечать на подобный вопрос. Я убираю руки от решетки и обнимаю себя за талию.

– У тебя не лучшая репутация. Почему ты удивляешься?

– Ну-ка расскажи мне о моей репутации.

Я опять колеблюсь. Я знаю только то, что сказал мне Брэндон, плюс о Деклане ходили разные слухи, но какие из них правда? Это мне неизвестно.

– У тебя есть судимость.

– И? – Он смотрит на меня. – Она никак не связана с тобой.

Я сглатываю.

– Брэндон сказал, что ты под кайфом угнал и разбил машину. – Я умолкаю на пару секунд. – И ты в школе дерешься. – Снова умолкаю и смотрю ему в глаза. – Ты довольно враждебный.

– Я враждебный?

Он и глазом не моргнул на мои слова об угоне машины или о драках, но отреагировал на это?