Тебе, с любовью... - Бриджит Кеммерер

– Рэв не любит, когда его фотографируют?

– Да. Если посмотришь ежегодные альбомы, то ни в одном из них не увидишь его снимков.

Я пораженно моргаю.

– Правда?

– Угу.

– Почему?

Руки Деклана замирают, но он не отрывает взгляда от колеса.

– Потому что его бил собственный отец, а потом фотографировал.

Я не ожидала услышать подобный ответ и не верю своим ушам. Воображение рисует в голове страшные картины, которые могли происходить с его другом.

– Почему? – выдыхаю я.

– Его отец был ублюдочным садистом. Рэв даже рад, что отец снимал все на камеру, так как на фотографиях навсегда останется память об этих событиях.

Над головой рокочет гром, но дождь не усиливается.

– Он этому… рад?

– В какой-то мере, – качает головой Деклан. – Только не подумай, что он хранит все эти фотографии в альбоме. После того как его забрали, возможности вернуться домой у Рэва уже не было. – Деклан начинает закручивать гайки на колесе. – Вот почему он не любит фотографироваться.

Я с трудом сглатываю, горло сжато судорогой. Мучительный стыд, наверное, еще не скоро меня отпустит.

– Как отреагирует Рэв, узнав, что ты мне об этом рассказал?

– Все будет нормально. – Деклан поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. – Он поймет, что на это была причина.

У меня по телу пробегает дрожь.

– Я не буду сплетничать.

– Знаю, что не будешь, – говорит он без тени раздражения или резкости.

Я наблюдаю за тем, как он опускает машину. «Знаю, что не будешь». В его словах доверие, а я никак не ожидала этого услышать. Деклан бросает мне ключи.

– Я поставлю свою машину перед твоей, чтобы прикурить. Не включай двигатель, пока я не скажу. Хорошо?

– Хорошо. – Я сжимаю ключи так сильно, что зубцы впиваются в ладонь. – Спасибо.

Моя машина заводится, как только Деклан подключает ее к своему аккумулятору. Мы сидим каждый в своем автомобиле, и я внезапно жалею о закончившемся разговоре. Мне кажется, мы могли бы еще о многом поговорить – что крайне нелепо, так как я совсем не знаю Деклана.

Спустя несколько минут он отсоединяет провода для прикуривания и подходит к моему окну.

– Сможешь вести машину?

Я киваю.

– Поменяй аккумулятор. Я серьезно тебе это говорю.

У меня пересыхает во рту.

– Знаю.

– Ладно. Я провожу тебя домой.

Он не ждет ответа. Разворачивается и возвращается в свою машину. Я веду осторожно, радуясь тому, что позади видны фары автомобиля Деклана. Уже двенадцатый час.

Не знаю, что такого произошло за последние полчаса, но я нахожусь в полнейшем смятении. Прокручиваю в голове наш разговор о фотографии. Теперь мне понятны колебания Рэва. Так же как и горячность Деклана, настаивавшего на том, чтобы я удалила снимок. И оскорбления Брэндона в его адрес кажутся еще более отталкивающими. Деклан прав. Одним что-то обидное скажешь, и это расценят чуть ли не как смертельное преступление, а к другим – таким, как он, – можно цепляться без зазрения совести. Мне вспоминается наша с ним встреча в коридоре, когда я врезалась в него и опрокинула кофе, а в кабинет директора отправили не меня, а его. Даже учителя ожидают от него самого худшего. Как и я. Если бы меня попросили назвать парней, которые будут под дождем менять девушке колесо, то Деклана бы точно среди них не было. А он сегодня единственный, кто остановился.

Мне жутко хочется извиниться за все наши неприятные разговоры. Конечно, не я одна виновата в возникших между нами недоразумениях, но, думаю, он и сам это понимает. Он осторожничает, как и я. Но я могу потихоньку ослабить свою броню, особенно когда Деклан доверил мне тайну друга, не попросив ничего взамен. Все это так неожиданно.

О, так я и должна делать неожиданные вещи! «Прости, – скажу ему я, как только мы доберемся до моего дома. – Может, начнем все сначала?»

Я заезжаю на подъездную дорожку у дома и бросаю взгляд в зеркало заднего вида, ожидая, что Деклан остановится и подождет, когда я выйду из машины.

Он не ждет. И даже не замедляется. Он просто уносится в ночь.