Любовь по обмену - Елена Соколова

И мы, развернувшись, следим за экраном, а ребята, перебивая друг друга, рассказывают мне, что там происходит, и переводят речи героев, подражая интонациям. Они правы — мультфильм чудесный. Добрый, милый. А песни и шутки в нем — просто бомба!

Пообедав, мы идем в прокат, берем велосипеды и едем в центр города. Зоя была права — не везде их дороги предназначены даже для ходьбы, не то, чтобы для великов. Часто встречаются ухабы, ямы, неровности. Но я быстро привыкаю, принимаю правила игры и уже через полчаса объезжаю все препятствия, как заправский гонщик.

Здесь красиво, но моему взгляду не хватает света, пальм и запаха океана, зато их с лихвой компенсируют приятные глазу величественные соборы, старинные здания и шапки из желто-красных листьев на ветвях деревьев. Ребята показывают мне памятники, мемориалы, почетные таблички и даже цитируют своих классиков, которыми очень гордятся.

Не понимаю ни слова, но чувствую ритм стихов и их плавное, а местами горделивое течение. Удивляюсь тому, что русские знают некоторые стихи наизусть и даже могут воспроизвести. Здесь, вообще, много людей с книгами, сидящих на лавочках или в автобусах — их видно через стекло. Да, подростков с гаджетами тоже везде хватает, но среди них можно встретить и читающих книги — правда, электронные.

Мы едем дальше, и я фотографирую на смартфон все подряд. Щелкаю, щелкаю. Проезжаем мимо парка и спускаемся к реке. Дима рассказывает мне про СССР: хотя они и не застали ту эпоху, но их родители отзываются о ней очень тепло. Великие научные открытия, экономический рост, добрые фильмы, всеобщее равенство — они реально любят то время.

Чем больше я слушаю его, тем глубже понимаю, что несколько мировых войн, после которых долго приходилось восстанавливаться и практически восставать из пепла, суровая погода и морозы — все это наложило сильный отпечаток и выработало у русских особую силу характера. Они ценят общение с близкими и проявляют стойкость в борьбе со стрессом, вызванным окружающей действительностью.

Осознаю вдруг наше главное различие. С детства нас в США учат, что весь мир создан для того, чтобы помочь нам добиться успеха. Приди и возьми свое. Здесь же люди с ранних лет готовятся к тому, что вокруг их будут ждать препятствия, которые нужно будет преодолевать. Сомнение и скептицизм дают этим людям потрясающую способность приспосабливаться и побеждать.

Мы катаемся до тех пор, пока не становится темно. Везде зажигаются фонари. Вечерний город великолепен, и жизнь в нем не останавливается — машин на дорогах становится только больше, люди спешат по своим делам, работают все магазины. Шум, суета, огни витрин — все смотрится идеально.

Мы сдаем велосипеды и идем в какое-то маленькое уличное кафе. Из колонок играет музыка — похоже, какой-то русский речитатив. Исполнитель гавкает под неторопливую мелодию так быстро, что это звучит так, будто с неба падают печатные машинки, заправленные фольгой.

— Мы в уборную, — говорит Маша, взяв Зою под руку, — возьмите пока нам кофе.

Мы с Димой делаем заказ и буквально падаем за столик. Внутри меня бурлят адреналин и хорошее настроение с примесью детского восторга. Я впечатлен увиденным, и даже вечерний холодный ветер не способен сейчас унять жар, разгорающийся у меня внутри.

Уже через пару минут нам приносят кофе, бургеры, колу и картошку. Едой заставлен весь стол. Вытягиваем ноги, закуриваем с Димой вместе и молча наблюдаем, как на небольшой сцене рядом с кафе устраиваются музыканты. Наши девчонки тоже уже там, стоят в паре метров от них и ждут начала выступления. Они показывают нам жестами, что сейчас подойдут.

Выпускаю дым и мысленно обещаю себе, что брошу курить, когда кончится эта пачка. Невольно наблюдаю за Зоей: с этим хвостиком она почти как школьница — маленькая, аккуратно сложенная, изящная. Когда смолкает рэп из колонок, и музыканты зажигают пространство возле кафе первыми гитарными аккордами, ее бедра начинают покачиваться в ритм, а пальцы умело отщелкивают ритм.

Меня завораживает это зрелище. На почерневшем асфальте мягко ступают ее ножки, плывет, как лодка на волнах, ее тело, а руки — поднимаются и опускаются, очерчивая изгибы тонкой талии и длинной шеи. Она не позволяет себе полностью отдаться танцу, лишь немного заигрывает с ним, дразнит осторожными движениями и плавным колебанием плеч, но я вижу перед собой откровение — девушку, которая способна свести с ума любого мужчину. Девушку-грёзу, девушку-мечту, иллюзию и чудо одновременно.

— Джаст, ты сигарету в кофе макаешь. — Как бы между прочим, замечает Дима. Многозначительно глядя на меня, он стряхивает пепел в стоящую на столе металлическую пепельницу. — А на лице у тебя блаженная, счастливая улыбочка.

Шумно выдыхаю:

— Черт…

«Вот что с тобой не так, Реннер?» — ругаю себя, напуская на лицо равнодушный вид. На хрена надо было так таращиться на Зою?

Девчонки хлопают в ладоши, разворачиваются и идут в нашу сторону. Мне после замечания Димы теперь кусок в рот не полезет, не говоря уже о том, что не знаю, как смотреть в глаза и ему, и Зое.

— Кто-то влип… — Махая девушкам рукой, тихо произносит он.

— Нет. — Сухо произношу я, вдавливая окурок в пепельницу.

— Влип. — Настаивает Дима с видом знатока.

Со свистом выдыхаю.

— Блин. — По-русски. Затем опять перехожу на родной язык: — У нее есть бойфренд. — Говорю шепотом, зная, что этой фразой обязательно выдам себя с головой.

Но терять-то нечего.

— Да. — Подтверждает Дима, добавляя своему голосу обреченности.

— Без шансов. — Цежу сквозь зубы, видя, что девчонки уже приближаются.

— Да. — Снова кивает мне парень. Я поворачиваюсь и вижу на его лице довольную ухмылку.

Дима откидывается на спинку стула и пристально смотрит на меня. Проходит пара секунд прежде, чем он вскидывает бровь, наклоняется на столешницу и тихо произносит: — Вот только он, — указывает большим пальцем через плечо, — там. А ты, — стучит указательным по столу, — здесь.

Меня будто ледяной водой окатывают. Мурашки расползаются по спине, шее и рукам. «Это все неправильно. Нельзя привязываться, позволять себе что-то чувствовать к этой девушке, разрушать ее отношения. Ведь это дорога в никуда — мне все равно придется уехать, и я не могу оставить ее здесь с разбитым сердцем»

— И этот говнюк мне никогда не нравился, — добавляет Дима, скривившись. — Он ей не пара.

— Слышали, как они сыграли? — Восхищенно спрашивает Зоя, падая рядом со мной на стул. — Потрясающе!

Ее глаза горят, а мои переполнены тревогой. Но я стараюсь улыбнуться, чтобы не показывать этого.

— Как тебе? А? — Она подвигает свой стул ко мне и игриво толкает плечом.

«В ее планы и не входит флиртовать. Зоя просто дружески настроена. Я все это придумал», — успокаиваю себя.

— Супер! — Выдавливаю тихо и перевожу взгляд на Диму.