Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

— Даш, мне нужно от тебя все твое актерское мастерство…

— У меня его нет, — тут же отрезала я, испугавшись, что мне уготовили не очень приятную роль, каким-то — хотя понятно каким — образом связанную с Кристиной.

— Ты идешь к моей сестре и просишь устроить тебя к отцу на любую должность, но… обязательно в офис.

— Я не буду шпионить! — почти закричала я, перед этим выплюнув на тарелку лист салата, который только что засунула в рот.

— Даш, ты можешь не перебивать?!

У него в руках была вилка с куском мяса — наверное, все же жалость к мясу остановила Кузьму от того, чтобы запустить в меня вилкой. В голосе жалости не было ни на грамм.

— Таська теперь ошивается вечерами в офисе… Я хочу исправить ошибку, которую допустил, забрав от нее мать. Мне нужно… Ты меня вообще слушаешь?

Слушаю? Нет, просто так смотрю на тебя во все глаза!

— Даш, даже если тебе противно перед ней унижаться, сделай это… Ну, для кармы, что ли… Надо, чтобы ты снова подружилась с Таськой. И как-то, уж я не знаю как, вытеснила из ее головы Кристину. Эта девка хуже атомной войны… Ты себе не представляешь, что она творит… И что творит с ней моя сестра.

— Я представляю! — Это само вырвалось. Я не хотела ничего говорить и стушевалась, затараторив: — Ну, ты же сам видел, как они испортили мне день рождения, напившись…

Он улыбнулся, но почти сразу закусил губу, чтобы прекратить улыбаться.

— Даш, если бы они только пили… Они делают вещи пострашнее. Другие хотя бы берут за это деньги…

— Я знаю…

— Знаешь? — Кузьма замер, а потом так шарахнул вилкой по столу, что опрокинул рукой свой недопитый стакан.

Я вскочила первой, хотя пиво потекло в его сторону, да и вообще официант с полотенцем подскочил в считанные доли секунды, но Кузьму уже понесло.

— Знала и молчала? — орал он поверх головы и извинений хорвата. — В твоих глазах это нормально, да? То есть у тебя там ничего не шевельнулось внутри? Подруга детства как бы все-таки…

У меня сейчас повернулось — от незаслуженных обвинений. Я такое вообще не могла себе представить даже от Кристины. Нимфоманки какие-то!

— Я не знала ничего до моего день рождения! — заорала я на его же уровне громкости, даже не подумав, что вокруг нас ужинают люди. — Когда они обе переспали с моим…

Я запнулась, поняв, что сейчас Кузьма подумает не то, ну совсем не то… Но сказать что-то надо. И быстро. Пауза слишком затянулась. И я выдохнула:

— …соседом.

Нет, не поверил… Все понял не так, как это было на самом деле. Поэтому и рухнул обратно на стул и потом секунд десять смотрел мне в лицо, не мигая. А когда я, чувствуя всем телом беснующиеся мурашки, села обратно на ставшую неожиданно жесткой мягкую подушку, сказал:

— Забудь о моем предложении. Забудь… Я, — он зажмурился и зажал в кулаке мокрый край скатерти. — Я не мог такого предположить. Я… Все, Даш, забудь… Я больше ни слова не скажу про сестру. Вот вообще… Можешь мне подзатыльник дать или что похуже сделать, если я вдруг произнесу еще раз ее имя…

Я полностью оцепенела. Ну что я такое сказала, зачем… Обманула не со зла, и теперь он черти что про сестру подумал…

— Кузь, это все не так было…

— Не надо! — он поднял руку, точно успокаивая самого себя. — Тебе тяжело это говорить. Поверь, что мне тоже тяжело это слушать. Знаешь, — он снова повысил голос, чтобы я не сказала больше ни слова. — Я тоже не ангел, согласен. Но мое мудачество никак не оправдывает ни мудачества моего отца, ни блядства моей сестры… И я никогда не стану защищать подобных людей…