Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

Я проследила за его рукой и увидела сразу трех.

— Та, что идет с дочкой, — увидев мой растерянный взгляд, поспешил пояснить Кузьма.

Ну да, в черном платье до пят… Почти вечернем. Хотя бы в том плане, что к нему прилагаются сережки и макияж. Одна с дочкой. На ужин в пиццерию. И наряжаться?

— И что? — не поняла я посыла Кузьмы.

— А то, что у тебя нет платья…

— У меня и дочки нет! — воскликнула я сгоряча, до сих пор не понимая, чего он хочет мне сказать.

Кузьма замер. Что — парировать нечем?

— Дочка дело наживное. Успеется, — усмехнулся он и махнул рукой в сторону пристани. — Я заметил неплохое платье в лавке рядом с супером.

— И чего?

Да скажи ты нормально, что случилось?!

— Пошли.

И это нормально? Нормально, что рванул меня за руку. Да так сильно, что чуть не вырвал ее из плеча!

— Куда? — я чуть не оступилась.

— За платьем, блин. Глухая, что ли?

— Мне не нужно платье! — попыталась я вырвать руку, но не смогла.

— Тебе не нужно, а мне нужно. Я хочу, чтобы ты пошла на ужин в платье. У них там скатерти белые и свечки на столе. Не заметила, что ли, вчера?

Вчера мы, кажется, сидели на улице на скамейке!

— И что? Ты в плавках. Замечательный дресс-код!

— Я — мужик, мне можно.

Я чуть не рассмеялась. А что? Он заявил это смешным голосом и так же смешно улыбнулся.

— А мне?

— Ты — баба. Тебе нужно платье. Слушай, можешь поторопиться? У них же все закроется!

— Не нужно мне платье! — упиралась я.

Кузьма дернул меня за руку еще сильнее. Прямо перетягивание каната какое-то!

— Платье нужно мне, ясно?

Ясно, очень ясно! Сначала заставляет меня взять одни шорты, а теперь ему платье подавай! Стыдно с такой на людях показываться? Да где здесь люди? Никто из твоих знакомых тебя со мной не увидит!

— Я не люблю полосатые вещи! — заявила я как можно тверже, увидев то, что мне предлагалось надеть к ужину в пляжном ресторане.

В пляжном, Кузя! К сожалению, под рукой не оказалось алмазного сверла — а так, думаю, пару дырочек в черепушке ему хватило б, чтобы спустить пар и выпустить дурь наружу.

— Я тоже не люблю…

Даже так? Тогда какого фига предлагаешь мне полосатый хлопковый сарафан? В остальном-то он нормальный. В нем даже присутствуют элементы пляжной вечерности: он до середины икры и с завязочками, связывающими чашечки лифа очаровательным бантиком.

— Просто это самое приличное, что здесь есть. Сама, что ли, не видишь?

Вижу, вижу… Всякие легинсы с цветочками, прозрачные топики и прочая хрень, на вид очень напоминающая товары из наших магазинов "Все по…та-та-та" Только тут, увы, цены не в рублях. Они в "кунах", а хорватские кроны как бы совсем не копейки. Сколько же это стоит… Примерно тридцать евро? За такие деньги носите такое сами!

— На один вечер… — попыталась я урезонить Кузьму, не в силах понять, на кой-ему сдалась эта тельняшка с бантиком!

— Да хоть на один час!

— Если бы оно стоило десять евро, тогда…

— Тогда что? — слишком уж грубо перебил меня Кузьма. — Платье нам нужно сейчас. И сейчас оно стоит тридцать евро. Сама послушай, всего тридцатку…

И осекся — видать, понял — я надеялась, что понял — что у нас в кошельках водится обычно разное количество наличности. Он платит в ресторанах — файн! Еда — это жизненная необходимость, но я не просила его шопиться! Но тут хоть уорись… Ничего ведь не слышит!

А мы и орем — стоим на улице и орем друг на друга. Магазин без окон и дверей, просто закуток, типа подсобки: внутри вешалки с одеждой, а снаружи на двери висят несколько заманух. Одна из них — этот самый полосатый сарафан. Внутри смотреть лишнее — Кузьма прав: на витрину ставят самое лучшее. Если это вообще можно назвать лучшим.

— Даш, я обычно не покупаю бабам платья, но тут… Я не знаю, глаз зацепился, еще когда мы в супер зашли. Я вот вижу тебя в этом сарафане. Ну не знаю почему… Надень его для меня, а потом можешь выкинуть.

Обычно он не покупает платья… бабам… Как приятно это слышать. Где молоток, чтобы его по башке стукнуть?

— Даш, ну что ты рогом уперлась? Из-за платья… Самой не смешно?

Вот ни чуточки! Мне с тобой вообще не до смеха!

— А если этикетку не снимать? — попыталась я найти компромисс его неуместной расточительности.

Пусть лучше еще рюкзак вина на эти деньги купит! Да, я так ему и сказала…

— Ты что, совсем? — лицо Кузьмы сделалось серым.

И он, сорвав с двери вешалку с сарафаном, тут же сорвал с него этикетку. И только потом уже махнул рукой продавцу, который на всех парах подлетел к покупателю, и они договорились, что я пойду в примерочную и переоденусь.

Ничего, это не сто евро и не двести. Если сарафан мне понравится, я верну ему деньги.

Что сказать: сарафан сидел, как влитой, хотя на нем и был указан "ван-сайз". Типа, сядет на любого, а в моем случае даже резинка на юбке не растянулась. И вообще он выглядел незаурядно — не то что на вешалке! Секрет, наверное, заключался в этих дурацких завязках, образовавших на животе над пупком окошко, в которое странным образом просматривалась грудь. Блин, блин, блин… Как не затягивай, все бесполезно. Это такой покрой, это такая фишка… Это такое платье! Для соблазнения… И оно ему понравилось! О, нет…

Я еще пару раз поразвязывала и позавязывала чертов бантик, но ничего не изменилось. Отказаться от платья уже не представлялось возможным. Кузьма сорвал ценник и… Дело даже не в ценнике, он просто устроит скандал. И все равно не скажет, на кой-ему сдалось это платье!

— Чего так долго? — спросил Кузьма, но я промолчала.

Ага, объяснишь тут… Пыталась не выглядеть слишком уж сексуально… Кузьма осмотрел меня критически и никак не изменился в лице. Просто сказал:

— Положи одежду в пакет.

Который видимо дал ему продавец к покупке… Я положила.

— У тебя купальник сухой? — поинтересовался Кузьма уже почти понятно, с какой целью.

— Сухой! — чуть ли не заорала я.

Видит же прекрасно, что лифчик я сняла, а бикини… Нет, он не будет покупать мне еще и трусы. Они давно высохли. Ну правда, давно… А если и холодят немного, так в жару-то самое оно.

А жара не спала. Хотя уже вечер. Уже вечер! А мы не ели… И не пили. Нет, пить не надо… Особенно в таком платье…

— Ну, пошли тогда.

Ну и пойду… Впереди, а не за ручку. В руках у тебя пакет с моей одеждой. Он так противно шуршит. Или это ты сжимаешь пальцы в кулак до треска в костях? Почему?