Хочу тебя навсегда - Татьяна Никандрова

Глядя на них, я подумала, что мне, наверное, тоже следовало что-нибудь принести в гостинец. Но мысль была запоздалая, поэтому я просто отмела ее.

Первым делом отец отправил меня мыть руки, а затем повел на второй этаж где, по его словам, находился малыш. Я неуверенно шагнула внутрь комнаты, выполненной в теплых персиковых тонах, и моему взору предстала непривычная картина.

На небольшом диване, поджав под себя ноги, сидела Алла, а у нее на руках лежал совершенно крошечный младенец. Я никогда раньше вблизи не видела новорожденных детей, и меня поразило, насколько миниатюрным он был. Махонькие ручки, которые, похоже, шевелились против его воли, ножки, одетые в микроскопические носочки - он больше походил на игрушечного пупсика, нежели на реального человека.

- Привет, - полушепотом поздоровалась Алла.

- Привет, - тихо отозвалась я, не отрывая глаз от лица ребенка.

- Познакомься, твой брат Егор Максимович, - лучезарно улыбаясь, произнесла она. - Хочешь подержать?

- Что? - испугалась я. - Нет-нет, я просто посмотрю.

- Возьми, - Алла приподнялась, аккуратно вложила мне в руки ребенка, и мои ладони мгновенно стали влажными от волнения.

Малыш был совсем легким, почти невесомым, и держать его, как ни странно, было приятно. Взгляд круглых зеленых глаз почти ни на чем не концентрировался, но почему-то мне казалось, что он видит мое лицо и даже едва заметно улыбается.

Я внимательно вглядывалась в ребенка, и не могла отделаться от ощущения, что его маленькие черты мне знакомы. Егор определенно был похож на отца, а значит, и на меня, ведь, по словам окружающих, я была точной папиной копией.

От этих мыслей на душе вдруг сделалось тепло и я, повинуясь внезапному порыву, нагнулась к макушке брата и сделала глубокий вдох. Егор пах молоком, нежностью и еще чем-то сладким. И этот аромат показался мне лучшим из того, что я когда-либо вдыхала.

Я осторожно коснулась руки малыша, а он молниеносно обхватил мой палец своей крошечной ладошкой. В ту секунду мое сердце сжалось от щемящей нежности к этому маленькому человеку.

- Ну, здравствуй, Егорка, - прошептала я. - Я твоя сестра, Настя. Ты рад меня видеть?

Малыш активно замахал руками и выдал что-то вроде "агу".

- Ты такой симпатичный, - проводя рукой по мягкому пушку на его голове, проворковала я. - От девчонок отбоя не будет.

Странно, но ребенок, появлению которого я совсем не была рада вначале, теперь вызывал во мне целый вихрь эмоций: умиление, восторг, трепет. Я аккуратно укачивала Егора на руках, и это казалось мне совершенно правильным и естественным. Будто я всю жизнь только и занималась тем, что возилась с младенцами.

В итоге я просидела в гостях у отца аж целых четыре часа. Помогала Алле подмывать Егора, училась менять подгузники и даже смотрела на то, как она кормит грудью.

Раньше, размышляя об этом процессе, я всегда приходила к выводу, что это довольно жутко, когда кто-то, пускай даже собственный ребенок, терзает твои соски. Но на деле оказалось, что кормление грудью - это настоящая магия. В этот момент между матерью и малышом выстраивается прочная незримая связь, которая, должно быть, сохраняется всю жизнь.

Впервые за время нашего знакомства мы с Аллой разговаривали без напряжения и скрытого недовольства друг другом. Точнее, если быть честной, она всегда общалась со мной так, а вот я постоянно стремилась поддеть и уколоть ее.

Но сегодня все было по-другому. Алла открылась для меня с совершенно новой стороны. Она оказалось не такой уж тупой и ограниченной, а с материнскими обязанностями и вовсе справлялась блестяще. Меня поражало, как ловко она пеленала Егора, как мастерски успокаивала его, когда она плакал, как умело поддерживала ему голову во время купания.

- Откуда ты все это умеешь? - поинтересовалась я. - Ты ведь в статусе мамы всего ничего.

- Я же из многодетной семьи, - пояснила Алла. - У меня два младших брата и сестра, поэтому навык ухода за детьми прочно вшит в мой мозг.

- Понятно, а рожать это... Это очень больно?

- Очень, - усмехнулась она. - Если сложить боль при выходе камней из почек, диарее и цистите, то получатся схватки.

- Какой кошмар, - поежилась я.

- Но это мелочь по сравнению с тем, что ты приобретаешь в итоге, - сказала она, с любовью глядя на маленького Егора. - Роды стоят того, чтобы быть мамой.

Обычно я не была сентиментальной, но от ее слов чуть не прослезилась, так трогательно они прозвучали.

Когда я наконец собралась  уходить, на душе было светло, как после просмотра какого-нибудь доброго фильма. Впервые с тех самых пор, как отец женился, я покидала его дом с легким сердцем. Не скрежетала зубами и не прокручивала в голове недостатки Аллы.

Вышло так, что маленький Егор стал тем самым мостиком взаимопонимания, которого отец много лет безуспешно добивался. В этом крохотном младенце было столько жизни, радости и света, что я просто не могла по-прежнему ненавидеть его мать. Женщина, способная произвести на свет такое чудо, по определению заслуживала хорошего отношения. И я наконец приняла этот факт.

Несколько недель в отделе по работе с физическими лицами пролетели быстро, и с понедельника мою группу переводили под руководство Войнова. После того вечера, когда я "отрабатывала" свое опоздание в архиве, мы с ним практически не пересекались, а если и пересекались, то он всячески старался избежать зрительного контакта. А если и этого сделать не получалось, то сухо здоровался и прятал глаза в пол.

Этот мужчина одним своим видом умудрялся выводить меня из равновесия и заставлял нервничать. Я с силой сжимала ладони, представляя ужасы работы под его началом. Оставалось надеяться, что моя бедная головушка наконец поймет бесперспективность мыслей о нем и перестанет прокручивать их по сто раз на дню.

С тех пор, как Войнов выставил меня вон из своего кабинета, мне совсем не хотелось ему навязываться. Максимум, на что я была готова, это снисходительно выслушать его, сделай он попытку к сближению, но первой кидаться на шею... Нет! С меня хватит! Кажется, я проявляла достаточно инициативы в наших отношениях! Теперь его очередь.

Однако Даниилу, судя по всему, напрочь отшибло память, потому что он не то что инициативу, он даже малейшего интереса к моей персоне не выказывал! Я, конечно, тоже в улыбках перед ним не расплывалась и вообще вела себя в высшей степени сдержанно, но в душе завывала буря.

Хотелось подбежать к нему, как следует встряхнуть и наорать: "Какого черта ты не позвонил?! Дурак! Ты молчишь, а мне больно!". Но я терпела, держала свои эмоции в узде, принимая правила его извращенной игры. Хотя вовсе и не была уверена, что меня надолго хватит.

В понедельник с утра пораньше Войнов провел короткое совещание, в рамках которого прикрепил каждого стажера к рабочей группе, трудящейся над конкретным проектом.