Драконам слова не давали! - Ева Ночь

Мы мчимся по ночному городу на такой скорости, что, кажется, ещё немного — и взлетим. Может, это не машина вовсе, а НЛО? А Илья — инопланетянин, надумавший мен умыкнуть? Я заторможенная настолько, что ничего не ощущаю.

В сумочке вибрирует телефон. Тина. Лишь она умеет доставать со смертоносной настойчивостью терминатора. Вижу цель — не вижу препятствий. Нужно ей ответить, всё равно не отвяжется.

— Ты там живая? — орёт она оглушающе, как только я принимаю звонок.

— А с чего бы мне помирать? — задаю ответный вопрос и удивляюсь собственному спокойствию.

Он мне всё же помог. Драконище. Сам того не понимая. Потому что не оттолкнул. Потому что… Может, это прозвучит странно, дико даже, но я получила очищение, словно отпущение грехов. Будто избавилась одним махом от гадливой мерзости предательства. Заткнула дыру, в которую засасывало мою душу и разум. Пусть это временно, но сейчас я хоть могу дышать. Остальное — потом, когда-нибудь. Собирать и склеивать себя заново.

— Где ты сейчас? — голос сестры настойчиво пробивается до впавшего в коллапс мозга.

— Ты что-то хотела, Тина? — прикрываю её фонтан. — Мне не до разговоров, если честно. Давай поговорим позже. Когда-нибудь, ладно?

— Ты таки его застала, да? — не даёт мне она покоя. И я, уже собравшись нажать на «отбой», лишь плотнее прижимаю к уху телефон.

— Объяснись, — кажется, получилось так зловеще и жёстко, что Тинку проняло, хотя с неё вечно всё сходит как с гуся вода.

— Ну, да. Я следила за ним, — начинает она сбивчиво колоться. — Видела с этой… и позвонила. Только ты не ответила. Это же Астахов! — фыркает она гневно и уверенно, словно это должно что-то объяснить мне.

— Если ты думаешь, что я не знала его фамилию, то ошибаешься.

— А то, что он папенькин сынок, знала? — захлёбывается, избавляясь от душевного балласта, Тинка. — Что бабник, жиголо, прохвост, игрок, знала? Он же пиявка, присосавшаяся к тебе! Я прям обалдела, когда его увидела!

— Знала, — звучит устало и, наверное, обречённо. — Я думала, что у каждого человека есть шанс измениться. Стать другим. Избавиться от груза прошлого. Начать жизнь сначала.

— Ник, ну ты чо, маленькая совсем, что ли? — Тинка спотыкается, недоумевает. Я слышу растерянность в её голосе. — А хотя… всё так и есть, — тон её выравнивается. Она садится на трон старшей многоопытной сестры, берёт в руки скипетр и опускает его мне на плечи с безжалостной жестокостью. — Всегда такой была: наивной, чистой девочкой с высокими моральными принципами. И он этим воспользовался. Это только ты могла уйти из дома, чтобы жить своей жизнью и не оглядываться назад, на отцовские деньги, связи и прочие блага цивилизации. Пахать как лошадь. Ублажать этого ничтожного альфонса. Он же у тебя первым был, да?

— Ты всё сказала? — её слова не ранят, а всаживаются в измочаленное сердце тупыми иглами. Не так-то это и больно после шоковой терапии. — Что ж ты молчала так долго?

Зачем деньги дала? Могла бы сразу иллюзии о колено переломать.

— Ты бы не поверила, — очень резонное и здравое замечание. — Я тебе потому и деньги дала, чтобы избавилась от него. Типа, ничего не должна. Моральный долг закрыла и отпустила в свободное плаванье. Увидеть его настоящее облико морале — вопрос времени был. Может, и хорошо, что так быстро. Как у хирурга — чик, и нет ненужного отростка.

— Спасибо тебе, моя добрая, душевная сестра. За операцию.

Я отключаю телефон. Совсем. Не хочу больше ни слушать, ни выслушивать, ни кормиться советами. Илья молчит. Поглядывает искоса. Но я почти готова в него влюбиться за умение не лезть с расспросами.

— Напьёмся, Недотрога, и жизнь наладится, — выдаёт он через некоторое время. Ответить я не успеваю: тормозит этот Шумахер тоже феерично. Хорошо, что ремень безопасности на месте.