От кого хочет миллиардер - Мила Дали

— Шкаф открывала.

— А кто тебе разрешал? Ты в этом доме больше не хозяйка и шариться не имеешь права. Если и дальше хочешь сохранить между нами дружеские отношения, не веди себя как придирчивая свекровь, которой больше всех надо.

— Я…я всего лишь хотела взять свободную вешалку, чтобы платье не помялось. Но оказалось, что вешалок в шкафу навалом. Они все пустые. За что ты прогнал Марику?

Как ловко она отделалась.

— Не сошлись характерами.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться к брату и детям.

Вера опять впивается мне в локоть пальцами.

— Впервые в жизни у тебя появилась девушка, которая может связать больше двух слов. Умница, красавица, спокойная. Но нет! Ты не оценил. Тебе же привычнее похотливые самки с интеллектом инфузории туфельки. Да? О чем вообще с такими говорить можно?

— А я с ними и не разговариваю. Они мне нужны для другого занятия.

Фыркнув, Вера раздраженно достает телефон и кармана джинсов.

— Правды от тебя я все равно не добьюсь. Дай номер Марики.

— Нет, — грубовато рявкаю. — Не надо названивать Усольцевой. Без тебя разберемся.

— Ладно. Тогда Борн раздобудет для меня цифры.

— Он не станет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У-у! Рафаэль тебе всего лишь брат, а мне муж. Подумай у кого влияния больше?

Бросив на меня огненный взгляд, Вера гордо приподнимает голову и шагает к детям. Там сообщает Снежане и Алексу, что всеми любимую Марику они не дождутся. Встреча переносится на другой день.

Узнав это, сидеть с молчаливым мной племянникам становятся неинтересно.

Через минут пятнадцать родственники засобирались домой.

Поздним вечером, попрощавшись абсолютно со всеми, кто был в доме, я сижу в кухне. Пью горький чай и неотрывно смотрю на подвесные шкафы. Нет в них ничего, что могло бы мне помочь разгадать скрытый смысл тех чувств, кипящих сейчас внутри меня.

Когда я остаюсь наедине с собой, мне не перед кем играть и бодриться.

Среди множества комнат я действительно стал ощущать себя одиноким человеком. Такого до знакомства с Марикой не было. Может оттого что я жил в другой стране?

Еще эти странные часы…

Старинные, деревянные, с кукушкой, которые подарил мне Борн на новоселье. Ровно в одиннадцать кукуют, вися на стене в кабинете. В особняке тихо. Я все слышу. И уже, как по режиму жду шагов Марики из комнаты. Девушка вот-вот должна войти в кухню, чтобы перекусить перед сном. И меня сманить нарушить спортивный режим, искусившись вместе с ней чем-нибудь сладким или не по времени калорийным.

Марика вкусно готовила.

Но шагов так и нет.

Трясу головой, лишь бы избавиться от этого морока.

Это все обман моего мозга, который приспособился к присутствию в доме Усольцевой. Банальная привычка. Сколько времени требуется для установления новых привычек? Двадцать один день?

Мне потребуется меньше.

Иду в комнату.

Завалившись на кровать, решительно беру телефон и захожу в социальную сеть, где преимущественно постят фотографии. Нужно просто найти замену Усольцевой. Ни одна же она красавица на весь город. Тем более в контингенте потенциальных любовниц я умею разбираться.

Потратив час своего времени на изучение страниц местных красоток, отбрасываю телефон. Просидел как в интернет-магазине. На фото либо штамповки под копирку, либо бракованные, а вот Усольцева была явно ручной работы. Да о чем опять я думаю?

Прикрываю глаза. Переворачиваюсь набок и уже по инерции закидываю руку на пустую половину постели. Кожа соприкасается с холодным шелком, а я каким-то подсознанием искал тепло Марики.

Объективно, у нее яркая внешность, я, поэтому и повелся на Усольцеву еще, когда встретил в баре. Она неконфликтная, думаю, была бы верной, если осталась со мной. Но и требовательная, вряд ли терпела обилие подруг с моей стороны.

Отношения с Марикой подразумевают порядочность. Чтобы я спал только с ней

, но далеко не факт, что в этом огромном мире для меня лучше Усольцевой никого нет. А если бы нашел? Или вдруг устал от постоянства, захотел разнообразия?

Чтобы изменять грамотно, нужно было заводить второй телефон, скрывать новые отношения, прятаться с переписками, обозначать номер любовницы вроде «Игорь. Шиномонтажка», искать отмазки на вопрос, где я был, почему приехал поздно.

Я такой ерундой заниматься не хочу, опасаясь и шага ступить, лишь бы Марика ни о чем не догадалась.

Да, я все сделал правильно.

Постоянство — вообще не моя черта!

А Марика сейчас, должно быть, страдает. Еще день-два и точно позвонит под каким-нибудь глупым предлогом. Так, все мои бывшие делали, никак не смирившись с расставанием. Те, что мнили о себе слишком много, намекали по-другому о том, от какого счастья я отказался — публиковали снимки в социальных сетях. В нижнем белье или, самое смешное, с букетами, вероятно, купленными ими же.

Ну да, ну да, я просто обязан был пожалеть о содеянном.

А может, Усольцева не стала выбиваться из строя всех брошенок?

Черт, она же спрашивала однажды, кто мне больше нравится блондинки, брюнетки или рыжие. Я ответил, что неважно, а надо было сказать брюнетки.

И в таком случае сейчас определенно улыбнулся бы от фото Усольцевой в непривычном темном облике. Это же очевидное женское поведение, до приторности банальное.

Ухмыльнувшись, ищу страницу Марики, но в подписчиках ее нет. Вбиваю никнейм по памяти в поиск. Алгоритм выдает результат, по которому сразу становится ясно — Марика добавила меня в черный список.

Интересно.

Конечно, это все ее эмоции, на которые мне совершенно плевать.

Тогда почему, я во втором часу ночи опять не сплю?

Кроме того, ловлю себя за неподобающем для свободолюбивого мужчины занятием — я так и не выпускаю из рук телефон, захожу в мессенджер и пишу Усольцевой «с тобой все нормально?»

Я даже не сразу осознаю это действие.

Очнувшись, спешно пытаюсь удалить сообщение, однако не успеваю. На экране загораются две синие галки. Прочитав, Марика опять исчезает из сети. После чего и здесь блокирует меня и здесь. Злится девчонка. Неудивительно.

И, между прочим, я должен искоренить из себя привычку к Марике, а я думаю о ней, напрасно растрачивая внимание.

С переменным успехом засыпаю под утро, так что ко времени, когда нужно вставать и собираться в офис, чувствую себя неопределенной субстанцией, а не бодрым человеком.

Появившись на работе, первым делом подхожу к стойке секретаря.

— Как там Марика? — спрашиваю у Аллы.

Вид у нее сегодня какой-то отечный.

— А вы для чего выясняете? — приподнимает бровь. — Вы же вроде бы поматросили Усольцеву. Какие могут вопросы?

Тактично кашлянув, быстро оглядываюсь на предмет посторонних ушей. Наваливаюсь локтем на стойку, наклоняясь поближе к