От кого хочет миллиардер - Мила Дали

У меня что, духи протухли? Никогда прежде я не слышал со слов окружающих, что от меня воняет. А если это говорят женщины, две и сразу…

Две недели спустя…

— Пациент в вашем анамнезе золотая карта постоянного клиента в цветочном салоне, бесконечные мысли и разговоры о Марике, ее фото на заставке телефона. Я ставлю вам диагноз — любовь. Подцепили вы эту заразу все-таки, — смеется Борн.

Я зашел к брату в антикварную лавку в надежде развеяться, а он уже ставит мне диагноз.

— Поспорил бы, — рассевшись на раритетном диване, отвечаю, взглядом залипаю в телефоне.

— А что ты сейчас делаешь? — не перестает прикалываться.

— Пишу сообщение. Марике.

— Где?

— В приложении мобильного банка. Скидываю ей сумму и пишу, потому что других способов она не оставила. Я везде в черном списке.

— Я же говорю — влюбился.

— Нет.

— Ладно, — он терпеливо обходит прилавок, приближается, встав над душой. — Втрескался, запал, втюрился. Выбирай любой понравившийся синоним!

Тяжело выдохнув, отбрасываю телефон.

— Тебе легко раскидываться громкими словами, Рафаэль, ведь ты однолюб. Ты всю жизнь любишь только Веру, а у меня кандидаток море.

— Любить и заниматься сексом — два разных понятия брат. Ты можешь делить постель с одной, но мыслями быть с другой, недосягаемой.

— Не знаю. У меня сейчас душевный раздрай, — подаюсь вперед, облокотившись на колени и взявшись за голову. — Я когда жил с Марикой, не хотел потерять свободу. Все сделал, чтобы не ввязываться в постоянные отношения. А заполучив желаемое — прежнего драйва не ощутил. Как только вижу другую девушку, которую могу взять, внутри тяжело становится. Какая-то тягость, неохота. Нет ощущения полета. Не понимаю.

— Я тоже не сразу понял, что влюблен. Из-за этого потерял целых шесть лет! Пропустил рождение старшей дочери. Не совершай моих ошибок.

Услышав о детях, решаю признаться в остальном.

Откинувшись на спинку дивана, поднимаю взгляд на Рафаэля.

— Я предложил родить Марике. Для меня. За деньги. А потом, чтобы она получила сумму и отказалась от ребенка.

Невозмутимое лицо брата сейчас перекосило.

За этим слышится грохот посуды. Погрузившись в разговор с Борном, я не сразу замечаю, как из подсобки выходит сноха. Кажется, мои слова долетели и до ее слуха, отчего руки Веры дрогнули, а чашки на подносе громыхнули.

— Орхан, ты совсем, что ли? — возмущается она.

— А что не так? Что ты тут закаркала?

Вера, нахмурившись, ставит поднос на прилавок.

— Обрекать кровинку на жизнь без матери? Ты в своем уме?

— Живут же так.

— По разным обстоятельствам! Но! Предлагать такое девушке, которая смотрела на тебя влюбленными глазами очень-очень-очень плохо Орхан. Она же не из центра суррогатного материнства, — и смотрит на меня с укоризной.

Рафаэль, посопев, поворачивается к жене.

— Нам всем ясно, что Орхан оступился, но упреками ничего не исправить. Ты звонила Марике?

Вера напрягает губы в тонкую линию.

— Да, пару раз.

— И?

— Она меня тоже заблокировала! Представляете? — разводит руки в стороны. — Кстати, Орхан, ты говорил Марике, что погасил за нее долг? Возможно, она станет тебе благодарной и согласится на встречу.

— Нет. Я этим козырять перед Усольцевой не собираюсь.

— Еще один гордый человек. Она гордая, ты гордый. Как с вами тяжело? Еще скажи, что все цветы отправлял для нее анонимно.

— Да, потому что от цветов с моей открыткой она отказалась.

— Ты не отчаивайся дорогой. Падет наша неприступная крепость, вот увидишь.

— Я не до такой степени расстроен Вер, чтобы отчаиваться. Ты не драматизируй.

Сноха осекается, хотя всеми руками и ногами за наш союз с Усольцевой. Настолько ей понравилась Марика. Она видит в ней подружку, тянется, хотя Марика явно не разделяет этих чувств.

У нее дружба с Аллой, которая без всякого зазрения совести за пару тысяч рублей рассказывает мне, как обстоят дела Усольцевой за закрытыми дверями их квартиры. Марика радуется букетам, привезенным курьером от анонима. Ставит их в вазы, меняет воду. Надеюсь, в глубине души девушка догадывается от кого они.

— Не зря я все-таки заехал в лавку, — подытожив, ударяю кулаком по мягкому сидению дивана. — Отвлекся и наконец, увидел вектор. Теперь я знаю, как буду поступать дальше.

— Интригуешь, — ухмыльнувшись, Рафаэль буравит меня взглядом.

— Я объяснюсь с Марикой. На этот раз она меня выслушает. Если опять закроется в квартире, я вышибу дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Марика.

— А сейчас послушаем сердцебиение малыша, — с теплотой говорит доктор, щелкая чем-то на аппарате.

Лежа на кушетке, замираю, впервые улавливая сердечко своего крохи. Оно такое быстрое, трогательное, мне даже показалось немного вразнобой.

Хотя я в этом плохо разбираюсь. Гораздо лучше полагаться на опыт Надежды Степановны. Мудрая женщина еще никогда меня не подводила.

— Он же сейчас размером с фасолинку, да? — пребывая в эйфорическом состоянии и, наверное, уже наперед ощущая материнский инстинкт, спрашиваю.

Внутри меня все трепещет, кончики пальцев на руках покалывает от приятного волнения, а краски перед глазами становятся ярче.

Не услышав ответ, поворачиваю голову к доктору и сразу же напрягаюсь, очнувшись от радужных чувств. Надежда Степановна выглядит озадаченной. Ее брови ползут вверх, а затем женщина хмурится.

— Какие-то проблемы? — тревожно спрашиваю, ощущая, как вмиг меня захлестывает обжигающей волной страха.

Липкая испарина появляется на коже, колени дрожат. Из милой крайности меня резко отшвыривает в другую крайность, изнуряющую молчанием доктора.

— Не дергайся Марика, — Надежда предупреждает строго. Еще раз проверив какие-то данные на мониторе, вдруг улыбается. — Здесь присутствуют два сердцебиения. С большой долей вероятности твоя беременность многоплодная.

Новая волна шока ложится поверх прежней. Я чувствую, как у меня зазвенело в ушах, хотя в кабинете посторонних звуков не было.

— Что? Я же Лилю ждала, — растерянно бормочу. — Или Танюшку, или…

— Значит, будет Лиля и Танюша, а может сын и дочь. Оба сына тоже вполне вероятны, — перечисляет она всевозможные варианты. — Это люди могут ошибиться, есть такой фактор, а железная машина не врет. К тому же полость матки увеличена больше соответствующего срока. Я могу с уверенностью заявить — жди пополнение в двойном размере.

— Уф-уф, — запыхтев, смахиваю невидимый пот со лба.

Мне и впрямь сейчас жарко. Я на это вообще не рассчитывала!

В немыслимом тумане забираю предложенную салфетку из рук доктора и стираю с живота гель.

— Распечатаем снимок? — спрашивает Надежда. — Обрадуешь отца ребятишек.

— Да, спасибо, — на автомате отвечаю.

Я представить не могу, как бы Орхан отреагировал на эту новость.

Прочувствовал счастье, а после увеличил мне гонорар вдвое? Он же хотел купить у меня ребенка, а теперь получается наследников больше. Или поделил детей поровну. А что? Природа никого не