Больше, чем любовница - Лианна Бэнкс

Позади раздался гудок, и Дэниел вспомнил, что надо ехать. Он нажал на газ, открыл окно, чтобы проветриться, и решил сменить тему.

— Что ты думаешь о последней новости про Гарта и Эрин?

— Похоже, они слегка удивлены, но очень счастливы.

Дэниел покачал головой.

— Мне трудно представить себе Гарта остепенившимся и окруженным кучей ребятишек. Но дареному коню в зубы не смотрят. Расс с Карли и Гарт с Эрин позаботятся, чтобы род Пендлтонов не угас. А мне хотя бы одной заботой, Бог даст, станет меньше.

Через десять дней Сара обнаружила, что она беременна.

— Мы же всегда предохранялись, — тоненько пожаловалась она доктору. — Всегда, — прошептала она.

Он водрузил на нос очки.

— В карточке написано, что вы не замужем.

Сара кивнула. О Господи, почему ее сердце все еще бьется?

— Вас не прельщает участь матери-одиночки?

Сара кивнула снова.

— Как это случилось? — взорвалась она. — Мы каждый раз пользовались презервативами. Каждый раз.

Доктор вздохнул.

— Только полное воздержание дает стопроцентную гарантию. Широкое распространение презервативов вызвано лишь тем, что они обеспечивают дополнительную защиту против венерических болезней. Но данные свидетельствуют, что в десяти — восемнадцати процентах случаев они не предохраняют от беременности. — Он поднял руку. — Если презервативами не правильно пользуются, риск увеличивается. Собственно говоря, достаточно дырочки размером с кончик булавки, и…

— И я беременна, — хрипло закончила она. Крошечная дырочка в резинке, и она беременна… Сара не верила своим ушам. Как это могло случиться, если они, несмотря на безумную страсть, дотошно заботились о предохранении? Она вспомнила, как однажды они с Дэниелом воздержались от сношения, потому что под рукой не оказалось противозачаточных средств.

Кровь заледенела у нее в жилах. Она поднесла ко рту дрожащую руку,

— Я беременна…

— Срок еще очень небольшой. У вас уйма времени. — Приняв серьезный и задумчивый вид, врач продолжил:

— У вас есть выбор. Существуют организации, занимающиеся усыновлением. — Он замялся. — Но если вы захотите прервать беременность, я могу направить вас в больницу. У вас действительно есть выбор, — повторил он.

Слова доктора эхом отдавались в ее мозгу. Выбор. О Господи, что же ей делать? Сара проглотила слюну и попыталась сосредоточиться. Она схватилась за сумку.

— Я должна… — Сара откашлялась и крепко зажмурилась. — Я должна подумать. — Она пожала плечами. — Наверное, теперь мне нужно что-то делать и чего-то не делать? — Девушка закусила губу. Она ничего не знала о беременности.

Когда доктор сказал ей несколько слов про витамины, диету и отказ от алкоголя и кофеина, Сара пробормотала что-то неразборчивое и вышла из кабинета.

В тот вечер Сара накормила Пави, а сама ограничилась сандвичем. Вспомнив о совете, который несколько лет назад дал ей психоаналитик, она достала лист бумаги и попыталась описать сложившуюся ситуацию, но была слишком выбита из колеи, чтобы внятно изложить владевшие ею чувства.

Оставалось неясным главное: следует ли рассказать обо всем Дэниелу? Конечно, он возьмет ответственность на себя, предложит жениться, поможет вырастить ребенка, но не будет ли раскаиваться в этом всю свою жизнь?

Спрятав лицо в ладони, она почувствовала, что оцепенение проходит. Защипало глаза, в горле возник комок. Выбор. Ее переполняли сомнения и нерешительность. Сказать Дэниелу? Выйти за него, если он сделает ей предложение?

Если им будет двигать лишь долг и чувство ответственности, то нет. Нет, если он не любит ее. Но как узнать это?

Сумеет ли она вытерпеть девять месяцев и родить ребенка?

Хватит ли у нее мужества пойти в больницу и прервать беременность? Сара судорожно вздохнула. Она всегда думала, что аборт — это лозунг в политической игре или по крайней мере участь недалеких и легкомысленных женщин. Ей и в голову не приходило, что подобное испытание выпадет на ее долю.

В висках застучало. Никакого выбора не было. Она даже не могла определить, какое из зол наименьшее.

И самым больным был вопрос о том, сумеет ли она стать матерью. Настоящей матерью, а не понарошку, как в детской игре. От этой мысли сжалось сердце. Сара не была уверена, что она имеет право растить ребенка в одиночку. Ей не с кого было брать пример.

Слезы навернулись на глаза. Сара скомкала лист бумаги и швырнула его на пол. Она так ничего и не решила. Никогда ей не было так одиноко. Одиноко. И больно.

К следующему вечеру Сара сделала два важных вывода. Она ничего не скажет Дэниелу и не увидится с ним, пока не примет окончательного решения. Она позвонила ему по телефону, извинилась и, воспользовавшись тем, что у Дэниела возникли какие-то трудности с фермой, договорилась, что они встретятся через пять дней.

Пять дней, пять листков бумаги, а она все еще не знала, как быть. Сара начала избегать телефонных звонков.

— Я не видел тебя пять дней, Сара, — напомнил Дэниел.

— Знаю. Мы оба были заняты.

— Если хочешь, я прихвачу какую-нибудь видеокассету, принесу вина и закуски.

У Сары заныло в груди.

— Думаю, не стоит. Я немного устала. — Это была правда. Три признака беременности: усталость, частое мочеиспускание и набухшие груди…

Дэниел вздохнул.

— Тогда я уложу тебя спать. Мне позарез нужно видеть тебя.

Сара закрыла глаза. Она тоже мечтала увидеть Дэниела. Он обнял бы ее, уверил, что не о чем волноваться и что все будет о'кей. Однако сначала — для ее же собственной пользы — нужно все тщательно обдумать и взвесить.

— Извини, — наконец сказала она, — но нам нужно сделать небольшой перерыв.

На том конце провода воцарилось молчание. Сара слышала тяжелое сопение Дэниела.

— Перерыв, — тихо проговорил он. Голос его был ужасно спокоен.

Сару обуяла паника.

— У меня раскалывается голова, Я не могу этого объяснить, но… — Ее голос пресекся, и она с трудом проглотила слюну. — Есть вещи, которые я должна хорошенько обдумать.

— Мне это не нравится.

— Извини. — Она погладила Пави. Прикосновение к шелковистой шерсти позволило ей слегка успокоиться. — Мне тоже. Но…

Дэниел прервал ее.

— Когда я тебя увижу?

Сара закусила губу. Куда девалась его нежность? Во рту появилась горечь.

— Я не знаю, — не раздумывая ответила она и помертвела.

— До свидания, Сара, — спокойно сказал он и повесил трубку.

Тяжелый, холодный камень лег ей на грудь, мешая дышать. Его слова звучали, как похоронный марш. Боже упаси, она не хотела рвать с ним. Сердце сжалось от боли. Казалось, собственное тело восстало против нее. Даже Пави почуял ее отчаяние, заскулил и принялся тереться о руку.