Лёд и карамель - Анфиса Ширшова

Мы привели себя в порядок, и я потянулась за сумкой. Стоило вспомнить, зачем я вообще приехала сюда сегодня.

– Знаю, что до праздника еще несколько дней, но мы вряд ли еще увидимся до конца года. Поэтому я хотела передать тебе небольшой подарок. Откроешь в Рождество, ладно? Там ничего особенного… Но вдруг тебе понравится.

Я протянула ему небольшой квадратный сверток, пытаясь скрыть волнение. Подарок и правда был довольно скромным, если учитывать его стоимость. Но как бы там ни было, а я вложила в него частичку своей души, искренность и верность своему чувству к этому парню.

Остин некоторое время разглядывал подарок, завернутый в крафтовую бумагу, и я вдруг поняла, что у него слегка подрагивают пальцы. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Но от меня это не укрылось.

Он вдруг вскинул голову, глядя мне прямо в глаза, и я забыла сделать вдох. В его серых омутах мне почудились тоска и страх. Но почему? Что вдруг случилось?..

– Ты разве не поедешь домой на Рождество?

Я выдавила слабую улыбку.

– Нет. Меня никто не звал… Да и домом я то место не считаю.

Прозвучало жалко, и я попыталась придать лицу жизнерадостное выражение. Наверняка вышло дерьмово. Мысленно выругавшись, я перекинула ремешок сумки через плечо и сделал шаг к двери.

– Мне пора, Остин. Тебе, наверное, тоже. Я…

Он вдруг сжал мою ладонь в своей и мягко потянул к себе.

– Аня, мне нужно быть в доме родителей на каникулах. Но я… – он вдруг сглотнул и продолжил неотрывно смотреть в мои глаза. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Последнюю фразу он произнес так быстро, словно боялся, что его перебьют или… он передумает. Кажется, мои щеки вспыхнули, потому что я осознала, на что все это было похоже. Должно быть, Остин подумал, что я специально приехала сюда, чтобы напроситься с ним. Боже мой… Почему я вечно позорюсь и попадаю в дурацкие ситуации?

– О… Нет-нет… То есть спасибо, Остин, – пробормотала я, в ужасе отводя взгляд. – Но я не могу.

– Почему? – нахмурился он. Я чувствовала на себе прожигающий взгляд его серых глаз, но по-прежнему смотрела куда-то в район его ключицы, лишь бы не замечать странное выражение любимого лица.

– У меня ведь работа. Я уже сказала Квиллу, что могу провести в баре почти все выходные. Он тоже останется в «Олдер-Бей». Ему, как и мне, некуда ехать в праздники.

– Аня, посмотри на меня, – тихо попросил он.

– Боже мой, ты неправильно меня понял, – не выдержала я, делая шаг в сторону. – Я вовсе не собиралась напрашиваться, и ты не обязан звать меня с собой потому, что мне не с кем встречать Рождество и Новый год! Это ерунда, правда. В прошлом году было то же самое, я неплохо провела время, успела хорошенько подготовиться к экзаменам и много гуляла. К тому же Эбигейл вернется в конце декабря, и мы с ней увидимся. Все в порядке, Остин, честно!

– Аня, пожалуйста, посмотри на меня.

Теплая ладонь коснулась моей щеки, и я была вынуждена поднять голову. Наши взгляды встретились, и мне показалось… Да, должно быть, мне просто показалось… Но раньше никто не смотрел на меня так.

– Я хочу, чтобы ты уехала со мной. И в моем желании нет никаких причин. Я так чувствую. Я хочу, чтобы мы были вместе, Аня. Мне плохо без тебя. Я места себе не нахожу, если тебя нет рядом. Просто скажи… чувствуешь ли ты то же самое?

С каким же страхом он смотрел на меня в ожидании ответа… Но я не собиралась обманывать его.

– Ты очень много значишь для меня, Остин, – тихо ответила я, прижимаясь к нему всем телом. – Очень много.

– Аня… Так ты поедешь со мной? Это станет для меня самым большим подарком, клянусь. Я рассказывал о тебе родителям, поэтому твой приезд не станет для них сюрпризом. Они будут рады познакомиться с моей девушкой.

– Я… Хорошо. Да, я поеду. Постараюсь договориться с Квиллом о выходных, – улыбнулась я.

Остину пришлось срочно уехать, потому что до тренировки оставалось совсем немного времени, а я задержалась, чтобы передать подарок и Колтону. Вратарь нашей хоккейной команды готовил на кухне что-то ароматное, весело поглядывая за тем, как Остин прощался со мной. Мы все никак не могли отлепиться друг от друга: то целовались, то он гладил мои ягодицы, не обращая внимания на смешки друга. Показав Колу на прощание средний палец, Ос наконец ушел, а я протянула Колтону презент.

– Можно я открою сейчас? – заныл он, уговорив меня выпить с ним чая.

– Торопыга, – закатила я глаза. – Ну ладно… Открывай. Мне вообще-то интересно, понравится тебе или нет.

Колтон быстренько сорвал обертку и ошеломленно уставился на небольшую картину. Его глаза буквально полезли на лоб.

– Проклятье… Энн, ты что, сама это нарисовала?

– Не понравилось? – прищурилась я.

– Ты прикалываешься? Это, кажется, самый лучший подарок в моей жизни!

– Ну, так уж прям и лучший, – засмеялась я, но в целом осталась довольна произведенным эффектом.

Я действительно неплохо рисовала, но никогда не занималась этим профессионально. Одно время, еще когда мы жили в Москве, я посещала художественную школу, но спустя полтора года бросила занятия то ли из-за детской лени, то ли из-за упрямства, а может, увлеклась чем-то другим. Но стоило признать, что к рисованию у меня и впрямь был талант. Мама говорила, что это передалось мне по отцовской линии. Его отец, а также его сестра и ее дети тоже отлично ладили с акварелью и карандашом.

Поэтому сейчас, обдумывая варианты подарков для друзей, я решила, что небольшие картинки, продуманные для каждого индивидуально, – это самый лучший вариант.

Колтону досталось изображение хоккейного вратаря в джерси с его номером. По сути это и был Колтон. Ну, возможно, его интерпретация в моем исполнении. И, кажется, ему это очень понравилось.

– Энн… У меня просто нет слов! Иди-ка, я тебя обниму, пока Ос не видит.

Мы оба засмеялись и обнялись, тепло улыбаясь друг другу. В тот момент я была счастлива, что Эби однажды познакомилась с Колтоном. И это обстоятельство позволило нашим с Остином путям пересечься…