Тропы в тумане - Екатерина Сулименко

Я усмехнулась:

— Случайно. Он был Стражем Долины Аверандис — и моим проводником. Без его помощи мои поиски не увенчались бы успехом.

— О-о! — с искренним удивлением воскликнула Джия. — Причудливы тропы судьбы! Что ж, времени прошло достаточно. Тебе давно пора устроить свою жизнь. Но как же ты решилась на взаимность после всего, что между вами тогда произошло? С волком всё понятно, но…

— Ты же сама сказала — времени прошло достаточно. И мы с Элле достаточно узнали друг друга в путешествии. Это проблема для тебя?

— Что ты, ничуть.

Однако же я видела, что Джия огорчена. Какое ей дело до моего решения? Считает меня предательницей памяти Джера, потому что я выбрала именно Элле?

Теперь и я вижу, насколько бывает нелепа слепая преданность давно умершему человеку. А ведь совсем недавно и я точно так же держалась за горькую память. Но странно видеть Джию такой — она всегда была трезвомыслящей и не склонной к излишним переживаниям.

Но ничего. Если всё так, как я думаю, то ей полезно будет пройти собственный путь.

26

Очень скоро за дверью зазвучали приглушённые голоса, но слов было не разобрать. И почти сразу же пол под ногами мелко задрожал — преграда из тяжеленного орлиного дерева пришла в движение. Чувствовалось усилие, с которым Элле сдвигал её с места. И в очередной раз я подивилась, как Аурике удалось совладать с этим шкафом в одиночку. Вряд ли ей кто-то помогал, иначе события развернулись бы по-другому.

Наконец дверь открылась. И я увидела Аурику, которая в нерешительности стояла и недоверчиво смотрела на нас с Джией.

— Ну же. Твоя сестра здесь. Иди к ней, — поторопил ей Элле.

Аурика вздрогнула — и бросилась в мои объятия.

Она ничего не говорила — только тихо плакала мне в плечо, а я тихонько похлопывала её по спине. Ничего, ничего. Выговоришься.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Потом всё расскажешь. Нам нужно уходить, и поскорее.

— Останьтесь на ночь. Уже поздно, — сказала Джия.

Я покачала головой:

— Нет. Я не оставлю здесь сестру даже ещё на одну ночь. Но я ещё вернусь. Завтра, наверное. Хочу попрощаться с госпожой Изанной, как полагается.

Джия кивнула.

— Как знаешь. Я велю подготовить для вас экипаж.

Против этого предложения никто не возразил.

На следующий день я исполнила обещание и пришла проститься со свекровью. Инро не было, но я и не боялась его. Попутно разрешили с Джией вопрос наследства.

— Нет, нет! — махнула рукой Джия. — Если они завещаны тебе, то так тому и быть.

— Такие вещи должны оставаться в семье, — резонно возразила я.

— Так ты часть семьи. Всё правильно.

— О, нет. Не часть. И никогда ею не была.

Джия лишь покачала головой, и больше об этом мы не заговаривали. Она отказалась звать поверенного, как и Инро до этого, и отказаться от наследства я не смогла. Мне досталась старинная парюра, состоявшая из изумрудных браслета и серег. Это были очень ценные украшения. В тяжёлое время за них можно было бы выручить неплохую сумму, но эта мысль показалась неуместной. Мы с Аурикой теперь не будем ни в чём нуждаться. Раз так сложилось, то я сохраню их.

— Раз вы так пожелали, так тому и быть, — сказала я, поставив букет живых цветов в вазочку возле саркофага, где покоилась госпожа Изанна.

Её похоронили в одном склепе с мужем и сыном, как она и хотела. Свёкра я не знала — он ушёл задолго до моего знакомства с Джером. Но цветы я поставила и ему тоже. И Джеру.

На сердце, несмотря ни на что, было легко — легче, чем я ожидала. Всё, что нужно было здесь выплакать, я выплакала уже давно. Теперь я сюда не вернусь. Прошлое слишком крепко держало меня рядом с местными серебряными бабочками. Держало, потому что я здесь была счастлива, и об этом не забуду никогда.

После я наведалась в ещё один склеп — тот, где хоронили младенцев семьи Вайли. И здесь я задержалась чуть дольше.

— Милая моя девочка, — с усилием заговорила я, подбирая слова. — Я очень сильно люблю тебя. Ты навсегда останешься в моём сердце. Когда-нибудь мы с тобой обязательно встретимся среди звёзд, и у нас будет целая вечность впереди. А пока что… прощай, моя дорогая Сайя. Спасибо, что ты была в моей жизни, пусть и так недолго. Прощай.

Думала, разрыдаюсь. Но нет. Это было ещё одним свидетельством, что я изменилась безвозвратно.

27

Теперь я точно могу идти вперёд. Тем более жизнь настойчиво требовала это от меня.

Например, Аурика наотрез отказалась возвращаться в школу. Разумеется, о прежней школе и речи не шло, но она не хотела слышать даже о переводе в другую.

— Не оставляй меня! — взмолилась сестра. — Если ты окажешься далеко, то со мной снова приключится беда! Я не хочу оставаться одна. Мне страшно.

Глядя во влажные от слёз глаза Аурики, я из раза в раз сглатывала ком в горле. Насколько же глубоко ранило её произошедшее? Она была напугана до предела, и страхи, скорее всего, не оставят её так быстро. Представляю, какой беспомощной она себя чувствовала, когда её насильно увели люди, которых она едва знает, и никто не вступился, даже не попытался вступиться. Меня снедало чувство вины перед Аурикой, и никакие внутренние оправдания не могли заглушить его. Я ведь подозревала, что подобное возможно, но отмахнулась от смутной тревоги и ничего не предприняла. И хорошо, что всё закончилось благополучно. Посему я прислушалась к сестре и отложила вопрос с её обучением, по меньшей мере, до защиты диплома.

И вот случилось нечто, ввергнувшее в истерику уже меня.

Я проморгала абсолютно все сроки, которые давались на дипломную работу. Свалившиеся заботы вытеснили из головы любые мысли о том, что стоило бы поторопиться. Но весь мой задор ушёл на спасение Ру, которую я ни за что не представлю своим дипломным проектом. Это было слишком личной историей, чтобы выставлять её на всеобщее обозрение. Да, у меня оставалась ещё одна чешуйка… но все достойные идеи как будто испарились.

Как я могла допустить подобное? Почему мне казалось, что времени ещё предостаточно, и я всё успею⁈

В Академии снизошли