Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

– Денисыч, выпусти Руднева.

– Руднева? Ты уверен, Данил?

– Да. У него девушка беременна. Он ей предложение сделал, вон она на трибунах сидит. Он ради нее горы свернуть должен.

Застываю, пока Константин Денисович спорит с самим собой, и радуюсь, когда он все-таки решает выдать аванс молодому.

К счастью, мой прогноз оказывается точным. Егор вцепляется в выпавший ему шанс, как бульдог – в мясо. Он несется вперед со скоростью торнадо, получает от меня пас, обводит одного, второго, третьего… И забивает.

2:1. На восемьдесят восьмой минуте. Сравнять не позволим. Без шансов.

Щитом выстраиваемся на подступах к нашим воротам, выгрызаем победу, купаемся в овациях и одобрительных возгласах.

Не знаю, видят ли меня сейчас Эва с Ксюшей, но я посылаю в их сектор воздушный поцелуй. И уже в следующее мгновение получаю удар под дых от Романыча.

– Дань, тут такое дело, – мнется главврач и после короткой паузы меня ошарашивает. – Я не сказал тебе до игры. Эва просила. Не хотела сбивать твой настрой. Бергер ее уволил.

__________________

*[2] – строчки из песни MACAN и SCIRENA «Я хочу с тобой».

Глава 19

Эва, двумя днями раньше

– Я умею разделять личное и профессиональное. А вот вы, судя по всему, нет!

Положив большой и толстый прибор на субординацию, я иду в наступление.

Я всегда остро реагирую на несправедливость, поэтому нет ничего удивительного в том, что меня накрывает. Обида на руководителя клуба достигает наивысшей отметки и стирает нормы морали.

Крупные бусины слез катятся по щекам, но я их не замечаю. Выплевываю обвинения Бергеру в лицо, называю Евгения Владленовича не видящим ничего дальше своего носа самодуром и мстительно хлопаю дверью.

Втайне надеюсь, что его собственный портрет, висящий на стене, свалится ему на макушку. Или что тяжелый бронзовый кубок слетит со шкафа и угодит ему прямиком в темечко.

В бухгалтерию я вваливаюсь всклокоченная и злая. С торчащими в разные стороны волосами, которые я взъерошила по дороге сюда. С разводами туши, превращающими меня то ли в панду, то ли в неудачный косплей на Уэсндей. И с трясущимися руками, потому что меня до сих пор разбивает от злости.

– Девочки, рассчитайте меня, пожалуйста.

Я выпаливаю резко, забывая поздороваться, а мой голос предательски сипнет.

– Да-да, сейчас, Эва. Бергер звонил.

– Ты присядь пока. Может, водички?

Галдят наперебой главный бухгалтер Елизавета Петровна и ее помощница Марина. Отпаивают меня водой, предлагают травяного чая и подсовывают шоколадные конфеты с хрустящей вафлей.

И такое их отношение после перепалки с Евгением Владленовичем трогает до глубины души так, что я повторно заливаюсь слезами.

– Не плачь, Эва. Все хорошо будет. На нашем клубе свет клином не сошелся, – суматошно тараторит Марина и протягивает мне носовой платок.

– Откровенно говоря, эта новость – как гром среди ясного неба. Петровский тебя высоко ценит, мальчишки тоже в восторге. Ты, наверное, с Бергером что-то не поделила? – оторвавшись от компьютера, спрашивает Елизавета Петровна, я же неопределенно пожимаю плечами.

– Любимицу его обидела.

– Кого?

– Тимофеевой дорожку перебежала.

Развернув третью по счету конфету, поясняю я и словно глохну. Между нами тремя повисает могильная тишина. Слышно и мое рваное дыхание, и гулкое сердцебиение, и Маринино растерянное «ох».

– Надька ж – племянница Бергера. Он ее любит больше собственной дочери, – сообщает Марина после короткой паузы, и все сразу становится на свои места.

Кровь – не водица. Кого выберет дядюшка – свою обожаемую родственницу или девчонку, которая работает в клубе без году неделя? Ответ очевиден.

Я иронично кривлюсь, складывая детали головоломки, одним глотком допиваю оставшуюся в стакане воду и оттираю кончиком салфетки черные следы, чтобы никого не пугать своим видом.

– Эв, я там тебе все перевела, в течение дня деньги должны упасть на карту. В ведомости распишись, пожалуйста.

– Не расстраивайся, Воронова. Ты – отличный специалист.

– Вот именно. Бергер еще локти кусать будет!

Девчонки пытаются приободрить меня в два голоса, и я им за это безмерно благодарна. Пусть мне все еще жутко обидно, но ситуация больше не кажется концом света.

Хорошие физиотерапевты везде нужны. И в хоккее, и в волейболе, и в гимнастике. Не потеряюсь.

– Алексей Романович, я понимаю, что прыгаю через голову. Но все же, напишете мне характеристику, а? – прислонившись к дверному косяку, я замираю в проходе и изучаю главного врача сквозь частокол ресниц.

Обычно энергичный и собранный, сегодня Петровский выглядит не важно. Просыпает сахар мимо кружки, проливает кипяток на стол и обжигается. Дует на пальцы, ругается совсем уж непечатно и вытирает воду до того, как она пропитает лежащие на углу бумаги.

– Напишу, конечно. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Прости, Эва. Мне жаль, что так вышло.

– Бросьте, Алексей Романович. Вы же меня предупреждали. А я с винтовкой на танк.

– Чай будешь? – спрашивает главврач, цепляясь за нашу традицию, а я, тем временем, достаю с полки чашку.

– Буду. С зефиркой.

– Ты не торопись резюме рассылать. Я у мужиков своих поспрашиваю, есть ли свободные вакансии. Ты – девочка грамотная, я уверен, с руками и ногами оторвут.

– Спасибо вам огромное.

– Ай, было б за что, – отмахивается Петровский, а у меня от его участия теплеет в груди.

Этот мир не такой плохой, как мне казалось еще полчаса назад. В нем есть как отрицательные персонажи, ослепленные жаждой мести, так и отзывчивые герои, готовые прийти на помощь. Вот такой он вселенский баланс.

– Алексей Романович, есть еще одно одолжение, о котором я хотела вас попросить.

– М?

– Не говорите ничего Данилу о моем увольнении. По крайней мере, до игры. Потом я сама ему все объясню.

– Думаешь, Багров может запороть матч?

– Может потерять концентрацию. А я совсем не хочу становиться причиной его проигрыша.

– Хоть я это и не одобряю, в твоих словах есть резон.

– И ребят предупредите, чтобы не проболтались раньше времени. Пожалуйста.

– Ладно.

Попрощавшись с Петровским, я торопливо покидаю арену. Переживаю, что наткнусь на Данила в одном из коридоров и не смогу соврать, глядя ему в глаза. Но фортуна на моей стороне.

По пути к парковке я не встречаю никого из футболистов. Напарываюсь только на победно ухмыляющуюся Надежду и моментально прячу руки за спиной – изо всех сил давлю желание вцепиться ей в лицо.

– Не скажу, что мне было приятно с тобой работать, Воронова.

– Это взаимно, Тимофеева. Не боишься, что карма догонит?

– Ты мне