Каждый раз, целуя... - Кристи Келли

Если бы только он попросил…

Оглянувшись, Мэтью нагло подмигнул ей. О Боже, теперь он знал! Он смог заглянуть в ее безнравственную душу и узнал правду о ее желании. Дженнет понимала, что должна положить всему конец. Мать правильно воспитала ее, а ни одна достойная женщина не заводит любовника.

Кроме Эйвис, напомнила ей предательская память.

Но Эйвис находилась не в таком положении. Она хотела узнать, что происходит между мужчиной и женщиной, ради своего литературного творчества, а Дженнет знала, что происходит. Мать провела с ней весьма специфические беседы о супружеской постели.

Супружеская постель.

Только супруги могут заниматься любовью в постели.

А она не могла выйти замуж за Мэтью. Свое будущее она создала себе пять лет назад, когда ее нога скользнула по мокрой траве, и она сама позволила Мэтью взять на себя страшную вину.

Она навсегда останется старой девой.

Однако что же все-таки мешает ей завести любовника?

Нет, она не из таких женщин.

Слава Богу, они, наконец, дошли до дома, и теперь Дженнет могла сжечь те рисунки — если бы она могла так же просто стереть образы из своего воображения!

— Леди Дженнет, — окликнул ее чей-то голос из гостиной.

Дженнет остановилась и потом, подойдя к порогу гостиной, увидела стоявшего у камина барона Хантли.

— Хантли?

— Давно не видел вас, — сказал он, направляясь к ней.

— Мы говорили, хотя и недолго, в литературном салоне у леди Элизабет всего лишь на прошлой неделе.

— Да, конечно. — Он смутился и потупился.

— Не знала, что вы знакомы с Астонами. — Дженнет не оборачивалась, но была уверена, что Мэтью остановился позади нее.

— Блэкберн, — кивнув, поздоровался Хантли.

— Хантли.

Услышав холодный ответ Мэтью, Дженнет заинтересовалась, что могло быть между этими мужчинами.

— Время от времени я веду дела с лордом Астоном, — в конце концов, ответил Хантли на ее замечание, причесав пальцами русые волосы.

— Понятно. — Дженнет не знала, что еще добавить, она давным-давно была знакома с Хантли, но он был закоренелым повесой и никогда не проявлял к ней интереса.

— Пожалуй, мне следует переодеться к ленчу. Мы можем поговорить позже?

— Конечно. Буду рада. — Интересно, о чем же таком Хантли хочет поговорить с ней?

Повернувшись, Дженнет наткнулась на сердитое лицо Мэтью. Он отступил с ее дороги, но она почувствовала его недовольство — уловила нечто материальное, несущее аромат сандалового дерева и сосны, — и у нее в груди громко забилось сердце.

Идя по коридору, Дженнет ощущала неотступное присутствие Мэтью у себя за спиной и, не выдержав, обернулась к нему:

— Зачем ты идешь за мной?

— Я иду в свою комнату. — Его губы скривились в улыбке.

— И я тоже.

— Прямо сейчас? — Его голос сделался хриплым и обольщающим.

— Не в твою. В мою.

— Тогда очень жаль, — отозвался он с ухмылкой.

— Прекрати! Ты не хочешь меня.

— Ты же знаешь, что хочу. — Он шагнул к Дженнет.

— Невозможно, чтобы ты хотел меня. Ты даже сказал Джону, что я не подхожу для него.

— Он так сказал тебе?

— Да. — Дженнет сжалась, услышав недоверие в его голосе. — Ему было очень приятно, что ты беспокоишься о нем. До того утра, когда произошло несчастье, я не понимала, почему ты это сказал ему.

Холодный взгляд Мэтью метался между ее глазами и губами.

Какая-то часть ее хотела открыть ему правду: Дженнет собиралась разорвать помолвку, но не могла найти нужных слов; ее, по-видимому, всегда останавливала мысль о том, что этим она разобьет Джону сердце.

Мэтью подошел к своей двери и остановился.

— Зайдешь? — предложил он глухим голосом, вызвавшим в Дженнет трепет.

Она могла сказать «да» и получить ответы на все вопросы, могла выяснить, как именно он выглядит без одежды, каков он на ощупь, каков на вкус…

— Нет, — ответила Дженнет. — Я иду в мою комнату — мою и мамину.

— Трусиха, — широко улыбнувшись, шепнул Мэтью.

— Я не трусиха. Я просто не думаю, что мне нужно становиться между тобой и мисс Марстон, — быстро сказала она, а потом отступила на шаг, повернулась и пошла по коридору.

— Трусиха.

Его шепотом произнесенное слово преследовало Дженнет. Да, она безвольная трусиха, но в данном случае действовала сознательно. Мэтью заслуживал гораздо лучшей женщины, чем она.

Мэтью наблюдал, как гости входили в столовую. Дженнет вошла с леди Элизабет, и, хотя вслед за ними вошла мисс Марстон, он не мог оторвать взгляд от Дженнет и от ее изумительных округлых грудей, скрывавшихся под бледно-голубым шелковым платьем с высокой талией.

Почему, оказываясь рядом с ней, он не мог держать рот закрытым? Приглашать ее к себе в комнату было абсолютно недопустимо, как бы сильно ему этого ни хотелось. Мэтью никак не удавалось выбросить из головы картину того, как Дженнет, сидя одна в саду, рисует его портрет. Мысль о том, что ее тянет к нему, согревала Мэтью сердце и другие, более греховные части тела.

— Смотрите, лорд Блэкберн, мы сидим рядом.

Боже, Мэтью хотел, чтобы этот восторженный голос принадлежал Дженнет, а не мисс Марстон, но он помнил о своем долге — он обязан жениться. И Мэтью понимал, что мисс Марстон — это лучший вариант.

Она в отличие от Дженнет не принесет с собой багаж прошлого; репутация Мэри чиста, и между ними не появится мертвый жених. Замечание Дженнет о том, что сплетники будут зло судачить о них, вполне справедливо.

Мэри — это лучший вариант, и теперь ему нужно убедить в этом только свое проклятое желание.

Когда Мэтью отодвигал стул для мисс Марстон, сладкий запах ее духов с ароматом цветов апельсина защекотал ему нос, и Мэтью, занимая свое место, изо всех сил старался не чихнуть.

Взглянув на сидевшую рядом девушку, Мэтью задумался, что будет чувствовать к ней через год, через десять лет, через сорок. Он надеялся, что постепенно полюбит ее. Не важно, что он сказал Ванессе, он все равно не относился к тому типу мужчин, которые могли изменять своим женам — даже если жена была не более чем обязанностью.

— Мои родители приедут завтра днем, — сообщила Мэри перед тем, как сделать глоток вина.

— Буду рад познакомиться с ними.

— Думаю, вы отлично поладите с ними. — Мисс Марстон украдкой улыбнулась ему.

Мэтью молился, чтобы так и было, потому что в данный момент Мэри была его единственной надеждой. Не считая Дженнет, подумал он. Нет, о Дженнет не могло быть и речи. Протыкая вилкой, кусочек телятины, Мэтью решил сосредоточиться исключительно на Мэри Марстон.