Каждый раз, целуя... - Кристи Келли

— Безусловно, — согласилась мать.

— Думаю, нам пора спускаться, пока обед не начали без нас.

Взяв сумочку, Дженнет пошла к двери. Пройдя по коридору, они с матерью спускались по мраморной лестнице, когда дворецкий открыл парадную дверь, и в холл вошла пара. Дженнет всего один раз видела миссис Марстон, но крепкую фигуру и ярко-рыжие волосы трудно было бы забыть.

— Обед в восемь, — доложил паре дворецкий.

— У нас почти не остается времени, чтобы привести себя в порядок, — пожаловалась миссис Марстон.

— Сожалею, мадам, но леди Астон настаивает, чтобы обед всегда начинался ровно в восемь.

Дженнет и ее мать, улыбаясь, остановились на нижней ступеньке.

Леди Селби и леди Дженнет! — воскликнула леди Марстон. — Как приятно вас видеть!

— И мы рады видеть вас, — отозвалась мать Дженнет. — Но вам лучше поторопиться, иначе пропустите обед.

— О да!

Пара торопливо пошла за лакеем в свои комнаты, а Дженнет с матерью направились в большую гостиную, где все собирались перед обедом. Лакей разносил гостям херес, и мать, взяв два бокала, подала один Дженнет.

— Осталось всего три мучительных дня, — шепнула ей мать.

Дженнет была полностью согласна с ней. Еще три дня, а потом они вернутся в Лондон и останутся там, пока не наступит время ее отъезда. Дженнет надеялась, что к тому моменту Мэтью объявит о своей помолвке с Мэри, и это даст ей возможность спокойно уехать и больше не чувствовать своей вины перед ним.

У нее впереди оставалась вся жизнь, чтобы переживать то, что она сделала с Джоном. Но, поселившись во Флоренции, она начнет новую жизнь, снова займется живописью, и будет осматривать великолепные музеи. Возможно, если она найдет подходящего мужчину, то сделает его своим любовником, и, быть может, если закроет глаза, то сможет представлять, что это Мэтью занимается с ней любовью.

Дженнет зажмурилась, чтобы удержать слезы, — это влечение к нему нелепо. Оглянувшись по сторонам, она увидела, как Мэтью склонился к Мэри, чтобы лучше слышать то, что она ему говорила, и у него на губах появилась легкая улыбка, словно в том, что она сказала, было что-то забавное.

— Еще хереса?

Дженнет с деланной улыбкой обернулась к Сомертону, который, вопросительно подняв бровь, смотрел на нее.

— Нет, благодарю вас, милорд. — Отказалась она, но взяла предложенный херес.

— И что означает это задумчивое выражение у вас в глазах?

Дженнет заметила, как он быстро взглянул на Мэтью и Мэри, а потом снова остановил взгляд на ней. Сомертон обладал неприятной способностью видеть слишком много.

— Абсолютно ничего.

— Вы невероятная обманщица. — Он отпил хереса. — А, кроме того, я бы так не расстраивался.

— Я не расстраиваюсь, — снова солгала Дженнет. Да, она не хотела чувствовать себя несчастной из-за их интереса друг к другу.

— Для них это хорошим не кончится, — шепотом добавил Сомертон.

— Что?! Все должно быть хорошо. Они должны пожениться.

— Поверьте мне, Блэкберн не женится на этой крошке. — Сомертон допил свой херес и, отойдя от Дженнет, смешался с толпой у входной двери.

На что именно он намекал своим пророчеством? Дженнет достаточно долго была знакома с ним и знала, что у него есть связи и ему известны секреты, не доступные почти никому. Быть может, ему случайно стало известно что-то, касающееся Мэтью и Мэри? Но это невероятно. Сомертон имел дело с тайными агентами и криминалом, а не занимался парами, которые, возможно, хотели пожениться.

Прежде чем Дженнет удалось подобрать всему этому какое-нибудь разумное объяснение, леди Астон объявила, что подошло время, перейти в столовую. Дженнет окинула взглядом комнату в поисках, кто проводил бы ее, надеясь снова найти Сомертона.

— Ищешь меня?

Услышав знакомый голос, Дженнет обернулась к Николасу.

— Как всегда, опаздываешь? — со смехом спросила она.

— Увы, в последнее время да. Идем? — Он подал Дженнет руку.

— Идем, — отозвалась она, радуясь, что рядом с ней друг, который не ожидает от нее ничего, кроме улыбки.

— Дженнет, он не плохой человек, — понимающе улыбнулся ей Николас.

— Кто? — Она проследила за его взглядом, обращенным на Мэтью.

— Уверен, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю.

— Почему тебя волнует, что я о нем думаю?

— Потому что я знаю, что тебе необходим совет, а Бэннинг не способен рассказать тебе то, что ты хочешь услышать об этом человеке. Мне посчастливилось знать его другим.

Пока они шли в столовую, Дженнет чувствовала, как у нее дрожит рука, а ее взгляд непроизвольно обращался к Мэтью, который в ответ раздраженно смотрел на нее.

— Что именно тебе известно?

— Я знаю, что большинство великосветского общества судит о нем неправильно. Ты ведь подтвердила, что, то несчастье произошло случайно. А другой случай был не более чем безрассудством молодого человека.

— О чем ты говоришь? — Дженнет искала в памяти поступок, который Мэтью мог совершить несколько лет назад, но ничего не могла найти. По-видимому, то, что случилось, было не таким уж серьезным происшествием.

— Это произошло много лет назад, и на самом деле было просто ерундой.

— И это все, что ты о нем знаешь? — тихо спросила Дженнет.

— Мне этого достаточно.

— А моему брату — нет?

— Ты думаешь, существует что-нибудь, что заставит Бэннинга поверить, что Блэкберн — хороший человек? — рассмеялся Николас. — Мы оба знаем, что твой брат найдет недостаток в любом мужчине, которого ты выберешь.

Дженнет кивнула. Ее брат был таким же упрямым, как она, если не еще больше.

— Я не собираюсь выводить замуж за этого человека так что знай это, если ты расхваливаешь его добродетели ради меня, — решительно заявила Дженнет.

— Конечно, не собираешься. Ты же совсем скоро уезжаешь во Флоренцию.

— Да, уезжаю.

— Ты стараешься убедить меня или себя? — шепнул Николас ей на ухо.

— Никого. — Будь он проклят за то, что так хорошо ее знает!

— Да, конечно. — По его тону чувствовалось, что Дженнет его не убедила.

Они уже были у двери, когда в гостиную вошли миссис и мистер Марстон. У миссис Марстон округлились глаза, а услышав ее вздох, Дженнет, остановившись, оглянулась, и ее охватил ужас, когда она увидела, как миссис Марстон смотрит на Мэтью.

— Боже мой, это правда, — прошептала миссис Марстон.

Уберите свои грязные руки от моей дочери! — рявкнул мистер Марстон.