Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Её жёлтые глаза вспыхнули, затем её улыбка стала шире:

— Да, я тоже слышала о Судьбе этой девушки. И о её силах. Интересные возможности.

У неё были глаза и уши повсюду; всегда были. Кто-то из Нитей, должно быть, послал ей весть после Церемонии. Я пожал плечами и прихлебнул мерло:

— Я посчитал, что в этом нет ничего необычного.

Она изучала меня и медленно кивнула:

— Я слышала о твоём докладе королю. Однако я не согласна с твоей оценкой.

Я постарался не выдать своего напряжения, оставляя плечи расслабленными, когда кивнул в ответ:

— Да?

— Это не то, о чём стоит беспокоиться, — сказала она, её улыбка стала шире. — Мы недооценили девушку. Это легко сделать, я знаю, как мальчики могут вести себя рядом с хорошеньким личиком. Но, к счастью для нас всех, я не совершила той же ошибки.

Я выдавил улыбку:

— Нам повезло, что у нас есть твоя мудрость. Скажи, какую угрозу, по-твоему, может представлять эта девушка?

Танидвен теперь танцевала с другим, и я старался не улыбнуться, когда она не поспевала за па молодого и шумного дворянина из Земель Вкуса.

— Я думаю, — прошептала моя тётя, — что это не имеет значения, ибо скоро она будет мертва.

Слова были настолько холодны, что мне стоило огромных усилий не вздрогнуть.

Я снова пожал плечами:

— В этот раз тебе придётся постараться лучше. Купец в Лавенделле? Небрежная работа.

Она повернулась ко мне, на её лице промелькнула искра неподдельного веселья. Это было всё, что мне нужно было для подтверждения, что это именно она послала его.

— Как я уже сказала, — начала она. — Мы недооценили её. В следующий раз я не оставлю всё на волю случая.

Вся эта интрига ради убийства невинной девушки. Но ничто не могло остановить Дериналлис теперь, когда она решила уничтожить Танидвен.

Что бы моя тётя ни услышала о её силах, этого было достаточно, чтобы привести её в ужас.

Небольшой переполох раздался слева от нас — разбился бокал, и поднос упал на пол. Я наблюдал за этим, благодарный за момент отвлечения, чтобы собраться с мыслями. Тревалли, герцог де Флёр, оттолкнул от себя слугу и бросился к ближайшей двери, с таким видом, будто съел что-то несвежее.

Он, должно быть, начал рано пить, чтобы оказаться сейчас в таком состоянии. Он едва держался на ногах, одной рукой вцепившись в живот, а другой прикрывая рот, когда его вырвало.

Но затем я перехватил взгляд Нити, который наблюдал за движениями мужчины с таким расчётливым озорством, что я был уверен — он причастен. Жуткие ублюдки, это Братство.

Тебе повезло, что это был не ты, — подумала Чэя.

Я мог только согласиться. Принудительная болезнь была одним из способов отговорить жениха.

Меня оскорбляет, что она ставит меня в один ряд с де Флёром, если это тоже было сделано по её приказу.

Ты, возможно, ещё не опустился до его глубин…

Пока? — возмутился я.

…но это было хорошее решение. Он не заслуживает на ней жениться.

С этим я тоже не мог не согласиться.

Я расправил плечи, когда отвлекающее внимание на спотыкающегося герцога допело свою лебединую песню. Тревалли покинул зал до того, как я услышал первый звук рвоты. Стражник аккуратно прикрыл дверь, и звук быстро заглох.

Сейчас или никогда.

— Я восхищаюсь твоим энтузиазмом, — сказал я в затылок безупречно уложенным волосам Дериналлис. — Хотя у меня был свой план Разрушить её Судьбу. Ты собираешься украсть у меня лавры.

В какую игру ты играешь, Ланг? — спросила Чаэ.

Моя тётя повернулась ко мне, и её змеиный взгляд снова стал острым и оценивающим:

— Я думала, ты сказал, что в ней нет ничего необычного?

Я усмехнулся, стараясь сохранить лицо как можно более неподвижным:

— Её силы не произвели на меня впечатления. Но она — единственная девушка в Братстве. Она заставляет людей говорить, размышлять. Мне это не нравится. Я пришёл сюда, чтобы сделать её Судьбу невозможной.

Принцесса Дериналлис замешкалась на несколько ужасных секунд, а затем рассмеялась:

— А я-то думала, что мой брат ничему тебя не научил, но у тебя всё-таки есть голова на плечах.

Я покачал головой:

— Я не какой-то Лунно-Стукнутый мальчишка. На самом деле, я нахожу их довольно отвратительными. Без обид, разумеется.

Она издала ещё один смешок:

— Моего сына в своё время назовут и похуже.

— Кстати о нём, — сказал я ей и кивнул через зал на Септиллиса, который наблюдал за нами издалека. — Полагаю, твой сын заметил твоё прибытие.

Она не обернулась, только поджала губы:

— Вполне, — сказала она. — Лунно-Стукнутый, это точно.

Я выдавил ещё один смешок:

— Ты убила бы любовь детства своего сына?

Она даже не дрогнула:

— Разумеется. Ради блага Драундхейвена.

Я мрачно кивнул. Я чувствовал, что внимание моей тёти рассеивается, и знал, что скоро она уйдёт говорить со своим сыном или с кем-то из вельмож. Я должен был что-то сделать.

— У меня есть к тебе просьба, — сказал я, прежде чем по-настоящему обдумал это.

Она прищурилась:

— Какая?

— Один день, — выпалил я, затем взял себя в руки. — Дай мне завтрашний день, чтобы Разрушить её Судьбу по-своему. Не просто убить её, а отправить послание королевству. Обещаю, это будет более впечатляюще, чем кинжал в сердце.

Когда мне было двенадцать, моя тётя ударила Чаэтор кнутом. Она была тогда молодой драконицей, едва детёнышем. Я помню её визг. Она даже не подумала укусить Дериналлис или дать сдачи, только передала своё замешательство мне. Не раздумывая ни секунды, я сказал тёте, что ей больше никогда не позволено бить Чэю. Я сказал ей, что прочитал в книге, что боль делает драконов слабее, что порка одомашнит её и сделает менее полезной.

Тогда моя тётя окинула меня точно таким же взглядом, каким она окинула меня и сейчас. Оценивающее внимание, изучающее каждую частичку меня в поисках признака лжи.

Я давно научился прятать такие признаки и оставаться совершенно естественным под её золотыми взглядами.

Что бы она ни искала, сейчас она этого не нашла.

— У тебя будет твой день. Если Судьба девушки не будет Разрушена к завтрашнему вечеру, я лишу её жизни.

— Что ж, — сказал я с широкой улыбкой. — Мне лучше станцевать с королевой бала, пока я ещё могу.

Принцесса Дериналлис улыбнулась в ответ:

— Это было бы просто вежливо.

Я отвесил низкий поклон и вышел, бросив свой кубок на поднос и сжав кулаки, чтобы руки не дрожали. Голос Чаэтор ворвался