Пленница дождя - Алина Знаменская

Так Саша впервые попала в дом к Каштановым. Дом поразил ее сразу, с первых своих квадратных метров и — наповал.

— Ой, как красиво… — протянула она, оказавшись в холле, заставленном растениями в больших глиняных кадках. Изогнутые вазы из цветного стекла, витиеватые подсвечники, статуэтки. За Сашу, немногословную от природы, говорили глаза.

Оставив молодежь в гостиной, хозяин извинился и вышел.

— Тебе и правда нравится здесь? — недоверчиво поинтересовался Илья. Глаза Саши блестели, искрились. Она улыбнулась и кивнула. Вся ее немного мальчишечья фигурка, и лицо, на которое падал свет из окна, и ее улыбка показались Илье особенно привлекательными здесь, в этой вычурной гостиной.

Саша казалась слишком настоящей среди всеобщего притворства. Илья обнял ее и поцеловал. Саша выскользнула и отбежала за диван. Глаза ее озорно блестели. Илья догнал и, крепко прижав ее к себе, стал осыпать поцелуями.

— А может, здесь видеокамеры кругом? — предположила она.

— Наверняка, — кивнул Илья, забирая в ладони ее лицо. Он наконец поймал ее ускользающие губы, когда на пороге гостиной выросли хозяева.

Илья отпустил Сашу, она улыбнулась хозяйке, даже не изобразив смущение. «Она просто радуется жизни», — восхищенно подумал Илья. Наверное, подобная мысль пришла в голову и хозяину, поскольку он с оживленной улыбкой взирал на сцену знакомства своей супруги с Сашей.

— Я так рада слышать юный смех в своем доме, — обнимая Сашу как старую знакомую, сказала Элла Юрьевна. — Вы не представляете, Сашенька, насколько этот дом постарел за несколько месяцев.

— Что вы! У вас чудесный дом! — искренне воскликнула Саша.

— Но вы ведь его почти не видели, моя дорогая. Может быть, пока ваш друг работает, мы с вами проведем экскурсию?

— Конечно!

Одарив мужчин оживленной улыбкой, Элла Юрьевна обняла Сашу и увела ее.

— Впервые вижу вашу жену.., такой. — Илья не подобрал определения.

— Элла очень любит детей. А ваша подруга, Илья, вы только не обижайтесь, но ваша подруга — сущий ребенок.

— Это правда, — согласился Илья. — Она только что закончила школу.

— А отец у нее есть?

Илья вскинул на банкира удивленные глаза. Не слишком ли он любопытен?

— Саша сирота, — строго ответил Илья, показывая тоном, что ему не слишком нравится весь этот разговор. — А почему вы спрашиваете?

— Да просто. Она сегодня обмолвилась, что недавно похоронила мать. Я подумал — может, девочка нуждается в помощи? Ведь в наше время, если нет близких…

— У Саши есть я! — отрезал Илья, не скрывая, как неприятен ему этот разговор. — Извините, Игорь Львович, мне нужно работать.

— Да, конечно.

Илья отправился в комнату, отведенную под мастерскую. Им снова овладело неприятное чувство. В душе поднялось раздражение, и он долго не мог успокоиться и сосредоточиться на работе. Примерно через час в мастерскую вбежала Саша с кипой ярких журналов. За ней шла горничная с огромней плюшевой собакой в руках. Горничная улыбалась!

«Вероятно, все и вся в этом доме подобно зеркалу отражает настроение хозяйки», — подумал Илья, наблюдая, как горничная устраивает собаку на диване вместо подушки и помогает там разместиться Саше, словно та действительно избалованный ребенок.

— Какие милые люди! — воскликнула Саша, едва горничная закрыла за собой дверь. — Элла Юрьевна дала мне примерить свое вечернее платье и разрешила выбрать любую мягкую игрушку! Представляешь?

Илья оторвался от работы и уставился на Сашу.

— И что — ты?

— Я? Выбрала. Вот. — Саша локтем толкнула собаку. — А что?

— Похоже, я тебя совсем не знаю, — помолчав, сделал вывод Илья.

Саша отодвинула журналы и с ногами забралась на диван.

— А ты, значит, считаешь, что я должна была гордо отказаться? Да? Обидеть одинокую женщину, которой некому отдать свое тепло?

Илья никогда прежде не видел Сашу такой. Ее слова звучали отрывисто и сухо.

— Или ты думаешь, мне нужны игрушки? Что я действительно сошла с ума от созерцания их богатства? Да?

Илья молчал, с изумлением наблюдая за Сашей.

— Ты эгоист! Я не знала, что ты такой! Неужели ты не видишь, что эти люди несчастны? Они потеряли ребенка!

— Саша, успокойся! Я не сказал ничего такого.

Саша вскочила и отошла к окну. Она стояла прямая и тоненькая, как молодое деревце. Было видно, что она очень обижена.

— Ты подумал. А это то же самое.

Она снова напомнила ему кошку. Кажется, гладь ее — она будет ластиться, мурлыкать. А стоит провести против шерстки — зашипит, когти выпустит. Илья отложил кисточки, подошел к Саше. Она стояла, прислонив лоб к стеклу. Илья опустился возле нее на колени и обнял ее ноги.

— Саш, прости.

Она не пошевелилась. Он еще крепче обнял ее колени.

— Как ты мог подумать тогда, в общаге, что я продаюсь.., за деньги?

— Саш.., ну.., сейчас многие этим занимаются. Сплошь и рядом. А в общаге…

— Ты думал, что я проститутка, когда раздевал меня первый раз.

— Саша! — Илья обхватил голову руками. Боже! Он совсем ее не понимает! Что у нее в голове? Что ей сказать? В таких случаях он совершенно беспомощен. Он не умеет говорить. Нарисовать — что угодно, а сказать? Илья почувствовал: что-то обрывается у него внутри и ему хочется плакать. — Тогда, в первый раз… У меня не было никаких мыслей. Мне было одиноко и страшно. Как и тебе. Я думаю, мы оба чувствовали что-то такое. Разве нет?

Саша молчала. Он прикоснулся губами к ее ноге. Он добрался до коленей, когда ощутил в ней ответный трепет.

— А сейчас?. — спросила Саша, и ее вопрос прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко, гулко.

— Сейчас.., я хочу тебя, — шепотом ответил Илья и за руки потянул ее к себе. Она опустилась рядом с ним на пол. Глаза ее от бьющего в них солнца стали совсем желтыми, как у кошки. А тело особенно гибким и податливым.

Илья почувствовал, что сердце припустилось вскачь, дыхание сбилось. Он наклонился к Сашиному лицу, впился губами в ее рот. Она запуталась пальцами в его волосах. Они упали на пол и оказались в центре солнечного квадрата, расстеленного на полу. Потом, на исходе сил, Илья отодвинулся от Саши, боясь придавить ее, но не выпуская ее руки из своей, повернул голову и оказался нос к носу с плюшевой собакой, упавшей с дивана. Он тихонько засмеялся, измерив глазами путь, проделанный ими от стеклянной стены до дивана.