Риск – хорошее дело! - Джессика Стил

Проснулась она рано и, выйдя в гостиную, с удивлением обнаружила там Амоса Ярдли, облаченного не в обычный потертый комбинезон, а в приличный костюм и отутюженную белую рубашку.

– Не буду спрашивать, как ты спала. Ответ вижу на твоем лице, – с добродушной улыбкой проговорил дядя Амос. – Вон какие круги под глазами. Да и у меня ночка выдалась не из легких, – признался он.

– Все ломал голову над своим изобретением?

– Ломал, да не над изобретением. Проблемка, знаешь ли… Но сейчас все стало на свои места. Итак, юная леди, уважь старика, возьми сегодня отгул на работе.

Мэррин непонимающе уставилась на него.

– Это еще зачем? А, ты считаешь, что я слишком плохо выгляжу, чтобы показываться на людях? – Она улыбнулась. – Не волнуйся, со мной все в по…

– Спрашиваешь, зачем? Отвечаю. Мне нужно отлучиться по неотложным делам, а ты, моя дорогая, сделай милость, съезди по адресу, который когда—то был твоим, собери свои вещички и привези их сюда.

Видя, как Мэррин в ужасе качает головой, он твердо добавил:

– А на обед я хочу жаркое, приготовленное по рецепту твоей мамы. Помнишь его? Так чего стоишь? Отомри, дорогая, иначе тебе просто не успеть управиться с моими поручениями.

Мэррин с обожанием смотрела на этого человека, всю жизнь заменявшего ей отца.

– Я согласна, – улыбнулась она.

– Моя девочка, – одобрительно кивнул Амос.

Мэррин была рада, что все утро ей пришлось суетиться: это отвлекало от горьких мыслей о Джераде. Воспользовавшись отсутствием дяди, она сделала в доме генеральную уборку, стараясь не трогать его бумаги и чертежи. Она ничего в них не понимала, но дядя ими дорожил.

В четверть десятого Мэррин выкроила минутку и позвонила в свой офис. Объяснила, что она жива и здорова, но ей нужно денек отдохнуть, и договорилась с боссом об отгуле. Потом снова принялась скрести полы и мыть окна.

Вскоре дом сверкал чистотой, и Мэррин отправилась домой за вещами. Ни отец, ни брат не возражали против ее переезда. Похоже, их этот факт нисколько не тронул. И лишь Кэрол сказала, что будет по ней скучать.

– Ты вправе поступать, как тебе вздумается, – вздохнула она. – Если честно, я вообще не понимаю, как ты терпела нас все это время. Но меня угнетает чувство вины. Получается, что мы выжили тебя из собственного дома.

– В принципе он никогда не был моим, – пожала плечами Мэррин, думая о том, что, поскольку дом, в сущности, принадлежит ее отцу, все они имеют на него равные права.

Но, как выяснилось позже, она глубоко заблуждалась.

Когда Мэррин подъехала к коттеджу дяди Амоса, его машина уже стояла у ворот.

Амос успел переодеться в свой любимый комбинезон. Увидев племянницу, он сказал:

– Присаживайся, Мэррин, мне нужно кое—что тебе сказать.

Свои откровения он начал с того, что дом, который она только что покинула, на самом деле принадлежит ему, Амосу Ярдли, а вовсе не ее отцу.

От изумления Мэррин застыла в стареньком кресле.

– Т—тебе? А я думала, что владелец – мой отец.

– Это он так решил. Получив твое письмо и узнав, что теперь вы живете все вместе, он тут же бросил все и примчался сюда. Ход его мыслей был примерно таков: я переписал дом на твою маму, а она скоропостижно скончалась, и поскольку они не были официально разведены, то ее недвижимость автоматически переходит к нему. Недавно он явился ко мне, и я ему все доходчиво разъяснил.

– Значит, дом принадлежит тебе, – медленно повторила девушка.

Новость не укладывалась в голове, ведь дядюшка практически влачил нищенское существование.

– Он был изначально предназначен для твоей матери, – проговорил Амос. – Я купил его для нее, когда понял, что Льюис Шеперд не в состоянии ее содержать, да и не прилагает к этому особых усилий. Видя, как он относится к жене – извини, дорогая, я долго молчал, потому что он твой отец, но Льюис никогда не был хорошим мужем твоей маме, – я предпринял кое—какие шаги, чтобы он не смог распорядиться собственностью жены поверх ее головы.

– Дом твой, – безжизненным голосом повторила Мэррин.

– Когда с твоей мамой случилось несчастье… когда она умерла, я намеревался переписать дом на тебя. Конечно, я знал, что при первой возможности Льюис примчится к тебе и начнет сосать из тебя кровь, ведь он по натуре пиявка. А ты податлива и к тому же столько лет не виделась с ним… Да, я идиот, полный и законченный идиот. Вместо того чтобы спрашивать, как у тебя с деньгами, мне следовало совершать поступки. – Дядя Амос вздохнул и с любовью посмотрел на Мэррин. – Время для поступков наступило сегодня утром, – улыбнулся он, и девушка поняла, что сейчас ее ждет что—то еще более неожиданное. – Я посетил своего нотариуса и написал завещание в твою пользу, затем посетил банк и положил на твое имя десять тысяч фунтов. – Видя, как Мэррин беззвучно открывает и закрывает рот, он добавил: – Естественно, такой же суммой я обеспечу и Роберта.

– Но… но я не знала, что у тебя есть деньги! – выговорила, наконец, Мэррин.

Старик хихикнул.

– Потому, что я выгляжу как оборванец? Потому, что у меня всего один костюм? А зачем мне два или три? Я чувствую себя вполне комфортно и в комбинезоне. С фабрикантами я встречаюсь всего пару раз в году, а если их заинтересовывает то или иное мое изобретение, они сами наведываются ко мне.

– Кого—то интересуют твои… изобретения?

– Такое случается, и довольно часто, – улыбнулся Амос.

Пытаясь осознать услышанное, Мэррин потрясла головой. Как же плохо она знает своего дорогого дядю! Да, он никогда не хвастался своими достижениями, но ведь и она не расспрашивала его…

– В общем, – добавил дядя Амос, скромно потупившись, – я неплохо зарабатываю на жизнь.

– Да, но… – Мэррин замялась, путаясь в собственных мыслях. – Я не могу принять от тебя такую сумму, дядя. Понимаешь…

– Ты что, не слышишь меня, Мэррин? – прикрикнул старик. – Ты – моя наследница, и я не вижу причины, почему бы не сделать тебе маленькую выплату авансом, тем более ты сейчас попала в тяжелое финансовое положение. Конечно, хотелось бы надеяться, что твой милейший папаша не наложит свою лапу на твои деньги.

– Но ты… ты в состоянии выдать мне… то есть мне и Роберту… деся… двадцать тысяч? – заплетающимся языком пролепетала Мэррин.

– О господи! Ну конечно!

На этом, казалось бы, тема была исчерпана, но у Мэррин родился новый вопрос:

– А почему мама никогда не говорила мне, что дом на самом деле принадлежит тебе?

– Да потому, что твоя мама была чудесной, мягкой, любящей женщиной. Она делала все возможное, чтобы ты не узнала, какой свиньей был Льюис. Никудышный муж, никудышный отец. Она как могла возвеличивала его в твоих глазах.