Риск – хорошее дело! - Джессика Стил

– Когда ты узнала?

– О чем?

– О том всепоглощающем чувстве, которое приходит неожиданно и заполняет все твое существо, с которым невозможно бороться, как невозможно прыгнуть через собственную голову. Короче, когда ты узнала, что любишь меня? Только не стесняйся, говори начистоту.

Мэррин улыбнулась, но ответила уклончиво:

– Ну, узнала по некоторым признакам.

– По каким, например? – не отставал Джерад.

– Ну, у меня достаточно ровный характер, раньше я никогда не злилась, а вот ты меня постоянно раздражал, выводил из равновесия.

– А еще? – весело спросил он.

– Когда увидела в газете ту фотографию, где ты с Исидорой Томас, я чуть с ума не сошла от ревности, хотя и не сразу призналась в этом самой себе.

Тут уж Джерад совсем развеселился. Глядя на него, Мэррин тоже широко улыбнулась.

– Ты меня ревновала? Милая, ты – прелесть! – нежно произнес Джерад. – А что ты скажешь, если и я сделаю признание: я пригласил Исидору на свидание в отместку тебе, вернее тому, что ты никак не выходила у меня из головы.

О господи!

– Честно?

– Инстинкт подсказывал мне, что я на грани катастрофы, что еще немного – и я по уши в тебя влюблюсь. – Он улыбнулся. – Да и ревность – не исключительно твоя прерогатива, сладкая ты моя.

И снова она в изумлении уставилась на Джерада.

– Ты меня ревновал? К кому?

Джерад сделал свирепое лицо.

– Тебе крупно повезло, что я не разорвал тебя тогда на месте, Мэррин Шеперд!

Он что, поставил перед собой задачу изумлять ее каждым своим заявлением?

– Что? – задохнулась Мэррин, постепенно начиная сознавать, что Джерад действительно любит ее.

– Ой, только не делай вид, будто ты ничего не понимаешь! – Джерад опять улыбнулся. – Представь себе мое состояние: я привожу тебя в «Хиллмаунт», знакомлю с родными, но во второй приезд твое внимание чуть ли не полностью монополизирует мой милейший кузен Франклин!

– Господи! Ты приревновал меня к Франклину?

– А что мне оставалось, если ты бессовестно флиртовала с ним у всех на глазах?

Мэррин весело расхохоталась. Джерад ласково провел пальцем по ее щеке и чмокнул в нос.

– В ту субботу я действительно приходил к тебе, чтобы проверить, все ли у тебя в порядке, но ты не открыла дверь.

– Ты знал, что я не сплю?

– Я заметил полоску света под твоей дверью, а через пару секунд она исчезла. Мне пришлось вернуться к остальным, но про себя я все время твердил, что ты – моя гостья, что моя задача – сделать так, чтобы тебе было весело, но…

– Но?

– Но наутро я увидел, как Франклин целует тебе руку, а ты милостиво принимаешь его ухаживания.

– И ты снова почувствовал укол ревности, – догадалась Мэррин.

– Какой, к черту, укол… Это был самый настоящий приступ ревности, – уныло проговорил Джерад, качая головой. – Да будет тебе известно, что я решил навсегда расстаться с тобой.

– Когда именно?

– По дороге домой. Ты дала мне достаточно поводов для размышлений.

Мэррин слишком хорошо помнила то ужасное возвращение из «Хиллмаунта».

– Конечно же, я ревновал тебя к Франклину. А потом ты меня поцеловала, и мне это ужасно понравилось. И я понял, что ступил на зыбкую почву.

– Поэтому решил больше со мной не встречаться. Джерад усмехнулся.

– А в следующую субботу я приехал сюда, чтобы увидеться с тобой, потому что всю неделю думал только о тебе.

– Я подстригала лужайку… – Мэррин мечтательно прикрыла глаза. – Ты остановился возле калитки, потому что не любишь врать, и…

– И тут же начал врать: сказал, что приехал, поскольку мама может поинтересоваться, продолжаем ли мы встречаться. Но факт оставался фактом – я больше не мог прожить и дня, не увидев тебя.

– О, Джерад! – вздохнула Мэррин, чувства переполняли ее. – Ты просто чудо! Неудивительно, что я полюбила тебя.

Они сидели, сплетя руки, тесно прижавшись друг к другу, то и дело прерывая свои воспоминания новыми поцелуями.

– Ты потрясающе красивая женщина, Мэррин Шеперд. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– По—моему, ты несколько преувеличиваешь, – промурлыкала она, – но твой комплимент пришелся мне по вкусу.

– Это не комплимент, а констатация факта. Ты – удивительная! И непредсказуемая.

– Потому что взяла в долг большую сумму у незнакомого человека? – мягко спросила Мэррин. – Но я была абсолютно уверена, что смогу вернуть деньги. Хотела брать внеурочную работу, намеревалась понемногу откладывать, и…

– Солнышко мое, в этом не было нужды!

– Для меня – была, – улыбнулась Мэррин. – А когда дядя Амос сообщил мне, что положил на мой счет десять тысяч фу…

– Значит, ты отдала мне долг из дядюшкиных денег? – перебил ее Джерад.

– Гм, а то, что у него есть возможность обеспечить меня такой суммой, тебя не удивляет?

– Не очень. У твоего дяди фантастические инженерные мозги. Когда я побывал в его мастерской, то увидел столько смелых изобретений, что сразу понял: даже пары из них достаточно, чтобы сделать его богачом.

– Господи! Только я одна не понимала, насколько талантлив моя любимый дядюшка! Мне всегда казалось, что он мыкается в нищете.

– А я подозревал, что у него есть какая-нибудь тайная страстишка. Ну, игра в карты, например, или бега, или еще что—то в этом роде. И поэтому в трудную минуту ты, принципиальная моя, не обратилась к нему за помощью.

– Ничего подобного! – воскликнула Мэррин. – Дядя Амос чудесный человек, без низменных пристрастий. Он много раз спрашивал, не нужны ли мне деньги, но я была уверена, что он сам нуждается, и говорила, будто у меня все в полном порядке… А в понедельник я уехала от тебя в таком жутком состоянии…

– Прости меня, милая. Поверь, я прошел через все муки ада, позволив тебе уйти. Но, видя, что ты сомневаешься в себе, в своих чувствах, мне пришлось это сделать.

– Ты указал мне на дверь… ради меня? А я решила, будто совсем не нужна тебе, решила, что ты выбросил меня из своей жизни… отверг…

– Отверг? О, святая невинность, да я с ума сходил от страсти. До сих пор не могу понять, как не схватил тебя в охапку, когда ты шла к двери!

Щеки Мэррин слегка порозовели. Выпрямившись, она взглянула на Джерада.

– У меня в голове все перепуталось. Я вообще утратила способность мыслить логически. Утром в понедельник, когда ты вошел ко мне… я решила, что это как—то связано с моим денежным долгом. Вечером я приехала к тебе, но о деньгах уже не вспоминала. – Она запнулась и потерла пальцами виски. – Я говорю сумбурно, да?