Риск – хорошее дело! - Джессика Стил

Дорогая! Слово долго еще вибрировало в ее ушах.

– Ах, да… – пробормотала Мэррин, придя, наконец, в себя. – Ты говорил… – она замолчала, стараясь собраться с мыслями, – говорил что—то о проблемах…

– …возникших в день нашего знакомства, – закончил за нее Джерад. – Никогда не прощу себе тот цинизм, с которым разговаривал с тобой, и недоверие к твоему рассказу об ограблении.

– Ты вел себя как свинья.

– Согласен, – не стал спорить Джерад, чем привел Мэррин в легкое замешательство. – В свою защиту могу сказать одно: тогда еще и месяца не прошло, как Пьер притащил в дом еще одну жертву, которая тоже сослалась на финансовые неприятности, а потом украла у нас несколько антикварных статуэток и сбежала. Таким своеобразным образом она отплатила нам за добро.

Потрясенная Мэррин провела ладонью по лбу.

– Неудивительно, что ты вел себя так настороженно.

– Это длилось недолго. Твое достойное поведение, когда ты заявила, что тебе не нужны мои деньги, тронуло мою душу, разрушило стену недоверия. А еще два дня мне понадобилось для того, чтобы понять, что ты – особенная. Это моя мать считает, будто ее старший сын знаток женских душ, а на самом деле я в этой области полный профан.

У Мэррин пересохло в горле. Она – особенная? Ей не послышалось? Может, он смеется над ней? Конечно, смеется, решила она, вспомнив потрясающую красоту Исидоры Томас.

И тут же Мэррин охватило желание отсесть подальше от Джерада, чтобы он не смог понять, как она взволнованна. Но какая—то сила буквально приковала ее к месту. И пусть ревность к Исидоре застилала ей глаза, Мэррин не хотела, чтобы Джерад сейчас ушел.

– Ну, я, кажется, сполна расплатилась с тобой, – сказала она неожиданно для себя самой.

– Я и думать забыл о тех двух тысячах.

Замолчав, Джерад сделал глубокий вдох, а затем медленный выдох, будто хотел успокоиться. Странно, подумала Мэррин, с чего бы ему волноваться? Но додумать мысль до конца не успела, потому что он огорошил ее признанием:

– Для меня имеет значение лишь твое присутствие в моей жизни!

Глаза Мэррин полезли на лоб.

– М—мое п—присутствие?.. – Неужели этот визгливый голос принадлежит ей?

Джерад опять перевел дыхание.

– Я все время думал о тебе. Чем чаще встречался с тобой, тем сильнее ощущал потребность увидеть тебя снова.

Мэррин сглотнула и недоверчиво помотала головой.

– Это неправда!

– Зачем мне врать? Я предлагал встретиться, а ты говорила, что у тебя свидание с каким—то парнем. Впрочем, я не могу тебя ни в чем винить. Ты удивительная женщина, Мэррин.

Ох, Джерад, прекрати! Еще одно слово – и я паду к твоим ногам! Мэррин хотела как-нибудь отшутиться, сказать что—то вроде: «Бьюсь об заклад, ты говоришь это всем мало-мальски привлекательным девушкам», но не смогла. Вместо этого едва слышно пробормотала:

– О чем ты говоришь, Джерад?

Он наклонился к ней, поцеловал в уголок рта, а потом негромко, и тоже без улыбки, произнес:

– Я говорю, Мэррин, о том, что чем больше я общаюсь с тобой, тем сильнее убеждаюсь, какой ты чудесный человек. Без всяких видимых усилий ты заставляешь меня шутить, смеяться, наслаждаться жизнью. С тобой я чувствую себя легко, как ни с кем другим. Я пригласил тебя на семейное торжество, чего никогда раньше не делал, и буквально наслаждался каждой минутой, проведенной рядом с тобой. Помнится, как—то ты спросила, намерен ли я и дальше притворяться, что у нас серьезные отношения. Так вот, я понял, что больше не притворяюсь, что мое отношение к тебе очень серьезно.

Мэррин по—прежнему не знала, верить ему или нет.

– И ты боролся со своими… чувствами? – облизнув пересохшие губы, спросила она.

– Конечно, боролся, – не стал увиливать от прямого ответа Джерад. – А с того понедельника, когда уехал, оставив тебя в «Березовой роще», я вообще ни минуты не находил себе места.

– Ох! – выдохнула Мэррин, осознав, что Джераду пришлось так же туго, как и ей самой.

Но он не совсем правильно истолковал ее «ох».

– Ты удивлена, и это понятно. Понимаешь, в понедельник… я сгорал от страсти к тебе и видел, что ты тоже хочешь меня. Так что же произошло? Я напугал тебя? Весь день я провел как в кошмаре, думая только о тебе. А вечером ты врываешься в мой дом и обвиняешь меня в хитроумном плане совратить тебя. Когда ты ушла, я понял.

– Понял? – тупо переспросила она. – Что понял?

Пусть объяснит все человеческим языком, просто и доступно, иначе она немедленно, сию же секунду сойдет с ума!

Джерад посмотрел в широко распахнутые синие глаза Мэррин, потом медленно провел ладонью по ее щеке.

– После твоего ухода я не спал всю ночь. И понял, что люблю тебя, моя милая, моя дорогая Мэррин. Собственно, я сделал это открытие уже сравнительно давно, но боялся признаться в своей любви и тебе, и самому себе.

– Боже! – хрипло вскрикнула она.

– Да, я тоже был потрясен, поверь мне. Ты ушла из моего дома, унося в своем сердце ненависть ко мне. Я решил дать тебе время успокоиться, но сегодня захотел повидаться с тобой, потому что еще одну бессонную ночь мне просто не пережить. И что же я нахожу дома? Конверт с твоим чеком и припиской об «окончательном расчете».

Мэррин казалось, что у нее дрожат все внутренности. Глядя в его серые – такие любимые! – глаза, она боялась пошевелиться, боялась даже моргнуть, чтобы не спугнуть волшебное мгновение. Неужели это не сон?

А Джерад нежно поцеловал ее и, не встретив сопротивления, улыбнулся.

Мэррин улыбнулась в ответ.

– Ты позвонил мне… ну, туда, где я раньше жила?

– Вскрыв письмо, тут же бросился к телефону.

– И мой отец сообщил тебе, что я переехала к дяде Амосу?

– Он сказал, что тут больше свободного места. Ты меня любишь?

Вопрос прозвучал неожиданно, хотя мгновение спустя Мэррин поняла, что подспудно давно желала услышать его.

– Да.

– О, Мэррин! – в восторге выдохнул Джерад. – Ты встретила меня так агрессивно, что я не мог и надеяться на ответное чувство.

Мэррин прикрыла глаза и улыбнулась.

– Ну да, я накинулась на тебя, как самая настоящая мегера! Господи, а ведь мы оба подвергались огромному риску, когда решили разыгрывать из себя влюбленных!

– Риск – благородное дело.

– И очень хорошее! – согласилась она.

Джерад опять целовал ее, и она, обвив руками его шею, подставляла ему свои губы, требуя новых и новых поцелуев.

Спустя несколько минут Джерад слегка отстранился и, взглянув в ее глубокие, как море, глаза, тихо спросил: