Дом на окраине - Нина Князькова

— А чья? — Маму было не прошибить. — Живет с тобой, значит, твоя.

— Мама!

— Сын!

— Мама!

— Мы остаемся, и точка. Скажи спасибо, что нам в понедельник на работу нужно, а то погостили бы у вас несколько дней. — Мечтательно протянула она.

Меня передернуло. Легче согласиться на одну ночь, чем на неделю. А мама была готова идти на крайние меры, только бы настоять на своем. Встретился с печальным взглядом Киры. Почему-то меня сильно задело то, что ей неприятны мысли о том, что ночью мне придется быть в ее комнате. А чего я ждал? Что она радоваться будет? Вдруг понял, что самого меня это совсем не смущало.

Мама отвернулась к девушке и принялась расспрашивать о Дарьке. А я мучительно попытался раскопать в себе хоть чуточку равнодушия к этой сероглазой девочке. Ничего. Зато тонна привязанности и желания защитить. Куда меня несет? Впервые за последнее время стало страшно. Я нутром чуял перемены, но отчаянно пытался уцепиться за прежнюю видимость спокойной жизни. Но все почему-то летело не в ту сторону, в которую я бы хотел.

Отец заметил мое беспокойство и, под предлогом «подышать воздухом», вытащил меня на крыльцо. Я автоматически полез за сигаретами, но не нашел их в положенном месте. Принялся вспоминать, когда последний раз курил. Вспомнил. Два дня назад, когда пачка закончилась. И с тех пор даже желания не было. Медленно опустил руки и взглянул на отца. Тот внимательно следил за моими нервными движениями.

— Дошло, да? — Спросил папа.

Кивнул, спустился с крыльца и погладил подбежавшую Пульку. То, что сейчас творилось в моей голове, сложно передать словами. Единственное, что я узнал для себя, так это то, что я действительно не готов отпустить никого из тех, кого начал считать своей семьей. Такими я считал и Дарину, и Киру. Более того, я понял, что готов двигаться дальше и развивать отношения с матерью моей дочери. Готов дать нам шанс на полноценную семью. И все это со мной случилось за какие-то пару недель?

Но я не уверен, что Кира вообще способна сейчас рассматривать подобные отношения. У нее совсем недавно был неудачный опыт, а я не далее как утром умудрился обидеть ее. И ведь я думал совсем не то, что сказал. Она красивая. Не классической красотой, а другой, своей собственной. Ее красоту нужно рассмотреть. Ее вообще хотелось рассматривать, как какую-то особо проникновенную картину.

Вспомнил, как сегодня утром забирал Дарину из комнаты. Старался не смотреть, но увидев молочно-белую кожу ее груди замер на несколько секунд от того, что захотелось потрогать. Сколько у меня не было женщины? После жены — никого. Не хотел. Не мог. А тут вдруг, как проснулся….

— Что делать думаешь?

Отец дал мне время на принятие реальности. Он вообще хорошо меня знал. Сам типичный однолюб и, не дай бог, случись, что с мамой, остался бы один, не взглянув ни в чью сторону.

— Не знаю. — Присел на корточки и рассмотрел поджившую лапу собаки. — Сложно все.

Отец хмыкнул.

— А когда-то легко было?

Я скривился.

— С Кариной было легче.

— Не легче. Просто ты тогда моложе был и не битый жизнью. Сейчас ты более сознательный, понимаешь, что к чему. — Не согласился отец. — Девочка хорошая. Тебе жизнь такой шанс на счастье подкинула, а ты нос воротишь.

— Счастье…. — Я встал с корточек. — Думаешь, оно мне уже нужно?

— Мгм, — он задумчиво на меня посмотрел. — А если не нужно то, какого черта ты делаешь в этой деревне, да еще и в доме на самой окраине? Глушь самая.

Ответа у меня не было. Вот месяц назад еще был, а сейчас быть перестал. Я знал, куда клонит отец. Уже сам все видел и понимал. Понял бы раньше, упустил бы меньше времени.

— Она молодая очень. Я могу оказаться для нее слишком старым. Лет через десять разница колоссальная будет. — Отвел глаза. Чему я научился за все эти годы, так это тому, что в своих страхах нужно признаваться хотя бы себе.

— А чего ты за нее решаешь? Пусть сама тебе это скажет. Да и то, не уверен, что ты и после этого свернешь. Все ведь уже решил. — Сказал он спокойно.

— Решил. — Признался.

Вот две минуты назад буквально решил. Только неимоверно страшно начинать все сначала. И ей будет страшно до ужаса. Два напуганных отношениями человека. Причем страх у нас с ней вызывают разные вещи. Я уже до одури боюсь их потерять, а она боится начинать отношения с мужчиной. Придушил бы этого Леньку.

— Когда ей скажешь? — Насмешливо спросил отец, когда я снова завис.

— Не знаю. — Покачал головой. — И стоит ли? — Обернувшись, посмотрел на дом, беспокоясь, что Кира осталась с мамой один на один.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Она тебе сковородкой мозг потом не вправит, когда узнает, что за тобой замужем и у вас трое детей? — Я усмехнулся. Судя по нашим отношениям, такое вполне может произойти. — Соберись. Мы завтра уедем, и решай что-то со своей жизнью. Хватит, настрадался уже.

Я кивнул, быстро развернулся и вошел в дом. Мама с Кирой были в моей комнате. Более того, девушка в ужасе смотрела на большую сумку с подарками, которую открыла мама. В руках у девушки была коробка, где, судя по надписи, находилось нижнее белье. Отказаться она не могла, поэтому мама, довольная своим успехом, закрепляла его, выуживая все новые и новые свертки и пакеты.

— Мам, что здесь происходит? — Нахмурился.

— Так это, мы с Борей внучке привезли все только самое необходимое. И Кире немножко. Сын, извини, но ты сам себе купишь все, что захочешь. А девочки в город редко ездят, а и не дело это маленького ребенка по магазинам таскать. Вот я и набрала немножко. — Быстро сориентировалась мама, приобняв замершую Киру за плечи.

— Нам не надо. — Попыталась отнекиваться девушка, но тут же была перебита.

— Как не надо? Очень даже надо. Здесь только самое необходимое. — Мама потрясла какой-то зеленой лягушкой в сиреневой юбке.

Кира смутилась. Я поманил ее за собой на кухню. Отец остался с мамой в комнате.

— У нас все есть. — Чуть плаксиво пожаловалась она. — Зачем они столько всего привезли?

Я осторожно протянул руки и прижал ее к себе, обнимая и успокаивая.

— Потерпи до завтра. Они переночуют и уедут. Я посплю на полу в вашей комнате. — Кира замерла в моих объятиях, но убирать руки я не спешил. Она, как дикий зверек, которого нужно приручить. Научить тому, что прикосновения могут быть приятными.