У меня есть твой номер - Софи Кинселла

Молчание. Набираюсь мужества и поднимаю глаза.

Лицо Ванды перекошено. Магнус озадачен. Пол отступил на пару шагов, словно желает сказать: «Ко мне это не имеет никакого отношения».

— Так что… спасибо большое. — Дрожащей рукой беру кольцо у Люсинды. — Я… опять надену его.

Меня выбросило на далекий берег, и я уцепилась за траву. Слава тебе господи!

Снимаю поддельное кольцо, кладу его в сумочку, на его место надеваю подлинное, а мой ум лихорадочно работает. Но в гостинице сказали, что кольцо нашла уборщица. И как же миссис Фэйрфакс? Что, черт возьми, происходит?

— Милая, так зачем тебе понадобилась копия? — ничего не понимает Магнус.

Изо всех сил пытаюсь выкрутиться. Почему я решилась на хлопоты и расходы ради поддельного кольца?

— Потому что я хотела иметь два кольца, — говорю я слабым голосом.

Нет. Плохо. Следовало сказать: «Для путешествий».

— Ты хотела два кольца? — задыхается от изумления Ванда.

— Ну, надеюсь, такое желание не распространится на мужа! — грубовато шутит Энтони. — Верно, Магнус?

— Ха-ха-ха! — громко хохочу я. — Ха-ха-ха! Как остроумно! — Поворачиваюсь к преподобному Фоксу, стараясь скрыть свое смятение. — Ну что, приступим?

Спустя полчаса ноги у меня все еще ватные. Никогда в жизни не оказывалась на краю такой пропасти. Не уверена, что Ванда поверила в мою неуклюжую ложь. Она продолжает бросать на меня подозрительные взгляды, спросила, сколько стоила копия и где я ее сделала, и задала еще кучу вопросов, на которые мне совсем не хотелось отвечать.

Что она там себе думает? Что я собиралась продать оригинал?

Мы прорепетировали, как я буду идти по проходу и как мы пойдем назад вместе с Магнусом. Где встанем на колени, как распишемся в регистрационной книге. А теперь викарий предложил проговорить клятвы.

Но я не могу. Просто не могу произнести эти магические слова в присутствии Энтони, отпускающего не вполне приличные комментарии и высмеивающего каждую фразу. Во время свадьбы все будет иначе. Ему придется заткнуться.

— Магнус, — шепчу я, — давай не станем сегодня произносить клятвы. Это священные слова. А твой папа все испортит.

— О'кей. Я не против.

— Давай скажем их всего один раз. В день свадьбы. — Сжимаю его руку. — Раз и навсегда.

Даже не будь здесь Энтони, мне все равно не хочется предвосхищать главное событие в моей жизни. Не хочу репетировать. Иначе свадьба утратит нечто особенное.

— Согласен с тобой, — кивает Магнус. — Значит… мы закончили?

— Нет, — возмущается Люсинда. — Я хочу, чтобы Поппи опять прошлась по проходу. В прошлый раз ты не попадала в такт музыке.

— Хорошо, — пожимаю плечами я.

— Орган! — кричит Люсинда. — Ор-ган! С самого начала! Скользи ровно, Поппи! Ты шатаешься! Клеменси, где чай?

Клеменси только что прибежала из «Косты», и я краешком глаза вижу, как она в спешке разрывает пакетики с сахаром и молоком.

— Давай помогу! — подхожу я к ней.

— Спасибо, — шепчет Клеменси. — Энтони три куска сахара, Магнусу — капучино, Ванде — бискотти…

— Где мой двойной шоколадный маффин со сливками? — грозно вопрошаю я, и Клеменси подпрыгивает на месте.

— Я не… Я могу вернуться…

— Да я пошутила!

Чем дольше Клеменси работает на Люсинду, тем больше походит на испуганного кролика. Все это может плохо сказаться на ее здоровье.

Люсинда берет свой чай, коротко кивает Клеменси и раскладывает на скамье огромную таблицу. Здесь так много пометок фломастерами, неразборчивых замечаний и самоклеящихся листочков, что я удивляюсь, как она вообще хоть что-то организовала.

— О боже, о боже, — бормочет она, — где телефонный номер флориста? — Она роется в бумагах. — Клеменси!

— Поискать в Гугле? — предлагаю я.

— Это сделает Клеменси. Клеменси!

Бедняжка Клеменси проливает чай. Быстро забираю у нее поднос.

— Очень обяжешь, — с шумом выдыхает Люсинда. — Сама знаешь, мы все здесь ради тебя, Поппи. До свадьбы осталась всего неделя. А работы еще целая прорва.

— Знаю, — смущенно говорю я. — Э… простите.

Не имею ни малейшего понятия, куда исчезли Магнус и его родители, и потому отправляюсь искать их, держа перед собой полный чашек поднос и стараясь легко скользить по проходу; при этом представляю, что на мне вуаль.

— Странно! — слышу приглушенный голос Ванды. — Слишком уж быстро.

Неуверенно оглядываюсь, а потом понимаю, что голос доносится из-за тяжелой закрытой двери сбоку от прохода. Там, должно быть, церковная прихожая.

— Все знают… отношение к браку… — Это говорит Магнус, но дверь такая толстая, что я разбираю лишь отдельные слона.

— Не к браку как таковому! — неожиданно повышает голос Ванда. — …Такая пара! Просто не могу понять…

— Ты заблуждаешься… — подобно фаготу, вступает Энтони.

Я прирастаю к полу. Только бы чашки на подносе не зазвенели. Знаю, подслушивать нехорошо. Но мои ноги отказываются уходить.

— …Признай это, Магнус… совершенно не то…

— …Отменить. Еще не поздно. Это лучше, чем склочный развод…

С трудом сглатываю. Что они говорят? При чем здесь развод?

Наверное, я что-то не так понимаю, говорю я себе. Несколько разрозненных слов… Они могут означать что угодно…

— Мы поженимся во что бы то ни стало! И вам, черт побери, придется смириться с этим! — прорывается вдруг голос Магнуса, гулкий, как колокол.

Меня знобит. Трудно отыскать какой-то другой смысл в его словах.

Потом что-то говорит Энтони, а затем Магнус снова кричит:

— Не кончится чертовой катастрофой!

Меня переполняет любовь к Магнусу. Он так разъярен. Спустя мгновение дверь грохает, и я отпрыгиваю шагов на десять. Магнус появляется на пороге, и я иду к нему, стараясь выглядеть безмятежной.

— Хочешь чаю? — Как ни странно, голос очень похож на мой обычный. — Все в порядке? А я гадала, куда ты пропал!

— Все хорошо, — нежно улыбается он и обнимает меня за талию.

Глядя на Магнуса, не скажешь, что он только что орал на родителей. Не знала, что он такой хороший актер. Ему надо бы заняться политикой.

— Отнесу чай родителям. — Он забирает у меня поднос. — Они… э… любуются искусством.

— Прекрасно! — Мне удается улыбнуться, но подбородок дрожит.

Когда Магнус снова оказывается рядом, я глубоко вздыхаю и чувствую, что нервы у меня на пределе.

— Итак… что думают обо всем этом твои родители? Твой папа не слишком религиозный человек, не так ли? А что они думают о… о… нашем браке?