Все началось со взгляда - Дениза Алистер

– Берт... – пробормотала Дебора, просыпаясь.

– Что, моя дорогая, – отозвался он.

– Кажется, я спала. – Она сладко потянулась и покачала головой. – Мне снилось что-то ужасное... Пожар, катастрофа...

Бертрам рассмеялся.

– Вынужден тебя огорчить: пожар тебе не снился. На нас действительно обрушились отвратительные последствия самого настоящего пожара. Но мы с ними справились.

Дебора еще раз покачала головой. Потом кивнула.

– Теперь я все вспомнила.

Когда они добрались до дому, Дебора окончательно проснулась. Подробно расспросив Бертрама о разговоре с Арчибалдом и повторном звонке их новому поставщику экстракта эвкалипта, она объявила, что умирает с голоду, и предложила чего-нибудь поесть.

– У нас есть овощи, салат из спаржи и копченая лососина, – сообщила она, изучив содержимое холодильника.

– Отлично!

– Наверное, от копченой лососины тебе лучше воздержаться, – озабоченно произнес Бертрам, проходя вслед за ней в кухню.

– Но мне так хочется лососины! – с шутливой гримасой протянула она. – Съем хотя бы кусочек. Кстати, у тебя есть две бутылки пива, а у меня минералка. Устроим пир!

Бертрама эта женщина не переставала удивлять. Никогда в жизни, ни с какой другой женщиной ему не доводилось пировать на рассвете.

– С тобой не соскучишься, – сказал он, с улыбкой наблюдая за тем, как ловко Дебора нарезает хлеб и раскладывает по тарелкам салат, кусочки лососины и кружки помидоров.

– Разве это плохо? – спросила она.

– Наоборот.

– Сегодняшняя ночь напомнила мне старые добрые времена. Помнишь, как иногда нам приходилось просиживать в офисе до ночи, если что-нибудь случалось или не клеилось? – Она уселась за стол, наполнила стакан минеральной водой и с удовольствием отправила в рот кусочек лососины.

– Ты не жалеешь, что тебе все же не удалось сбежать от меня? – спросил Бертрам, открывая бутылку с пивом.

– Ничуть, – ответила Дебора, тут же вспомнив все свои недавние волнения. – Если бы только... - На ее милое лицо легла тень.

– Ты переживаешь из-за того, что скоро мы должны будем объяснить сотрудниками твою беременность, да? – спросил Бертрам.

Порой он с удивительной точностью угадывал, о чем она думает. Впрочем, в данном случае это не составило особого труда.

Разумеется, необходимость объяснения с сотрудниками не давала ей покоя. Бертрам пообещал, что сам уладит этот вопрос, но так до сих пор и не сделал ничего, потому что не осознавал всей сложности их положения.

– Да, меня это сильно волнует, – сказала она. – Ты просто не понимаешь, сколько возникнет вопросов, когда наша сногсшибательная новость станет всем известна.

– Каких еще вопросов, Дебби? – Бертрам ухмыльнулся и глотнул пива.

– Я говорю совершенно серьезно! – воскликнула Дебора, видя, что он не придает их беседе должного значения.

– Я тоже совершенно серьезен. Пожалуйста, назови мне хоть один вопрос, которого ты так боишься. – Он поставил бутылку на стол и в ожидании уставился на Дебору.

Она шумно вздохнула.

–Хорошо, назову. Представь, к тебе подходит один из доброжелателей и спрашивает: «И что ты теперь собираешься делать, Берт?»

Бертрам расхохотался.

– И что в этом вопросе такого страшного? Я отвечу на него незамедлительно. Примерно следующее: «Я собираюсь жениться на Деборе, переехать с ней в особняк где-нибудь на окраине города и жить припеваючи до скончания своих дней».

Дебора посмотрела на него исподлобья и хмыкнула.

– Какие еще будут вопросы? – спросил Бертрам, входя в азарт.

– Еще? – Она саркастически скривила губы. – «Что думает делать Дебора?», «Продолжит ли она работать в нашей фирме?».

– Если пожелает, то продолжит, – не моргнув глазом, ответил Бертрам. – Я предоставляю ей полную свободу выбора.

Дебора сердито засопела, потом принялась есть салат и помидоры, решив, что разговор на голодный желудок не приведет ни к чему хорошему. Прожевав последний из лежавших у нее на тарелке кругляш помидора, она скрестила руки на груди и с победным видом произнесла:

– Следующий вопрос: «И когда же вы ожидаете ребеночка?».

– В июне, – с невозмутимым видом произнес Бертрам. – Ровно через девять месяцев после того, как мы с Деборой занимались любовью в моем кабинете. Произошло это в день вечеринки, устроенной по поводу успешно провернутой сделки, то есть в сентябре.

Дебора едва удержалась, чтобы не наброситься на него с кулаками. Ее лицо пылало, глаза метали молнии.

– Только попробуй сказать такое кому-нибудь!

Она чувствовала, что ему доставляет удовольствие видеть ее в ярости, и злилась еще сильнее. Конечно, она понимала, что Бертрам шутит, но для нее эти слова, пусть даже произнесенные здесь, в его кухне, в отсутствие посторонних, означали слишком многое. Они беспощадно возвращали Дебору к самым тяжелым моментам в ее жизни: когда она только узнала о своей беременности, когда решила уйти из «Сноу Уайт», когда неожиданно столкнулась с Бертрамом в лифте.

Правда, теперь она страдала гораздо меньше, чем какие-нибудь три недели назад. И все чаще задумывалась, правильно ли поступила, отказавшись выходить за Бертрама замуж.

Может, взаимного уважения и восхищения, в самом деле, достаточно для создания семьи? – задалась она сейчас вопросом. Может, я хочу заполучить чересчур многое? Может, обязана поблагодарить судьбу и принять то, что само идет мне в руки?

А что ты будешь делать, когда Бертрам догадается о твоих к нему чувствах? – требовательно и строго спросил ее внутренний голос. Ведь он умен и проницателен, рано или поздно твоя тайна станет ему известна.

Тогда я увижу в его глазах и услышу в его голосе жалость, с грустью подумала она. И начну казнить себя за то, что отравляю своей любовью его существование. Нет, сдаваться я не должна. Я приняла правильное решение, и останусь ему верна!

– Пожалуй, мне не помешает еще немного поспать. – Дебора поднялась из-за стола и ушла в свою комнату.

Нынешнее положение дел все больше и больше не устраивало Бертрама.

Если бы мы поженились, решились бы все проблемы, в который раз думал он, стоя с чашкой кофе у окна своего кабинета. Наш ребенок начал бы свое существование в нормальных условиях, Деборе можно было бы перестать думать о жилье, а я вообще превратился бы в самого счастливого человека на свете.

О том, что о них начнут болтать сотрудники, Бертрам даже не задумывался. По его мнению, умные люди не должны совать нос в чужую личную жизнь, какой бы странной или непонятной она им ни казалась. А на глупцов вообще не следовало обращать внимания.