Это ты во всем виновата! - Пол Рудник

Боже мой. Господь милосердный. Не могу сказать с точностью до ста процентов, потому что никогда раньше не была ни на одной из подобных встреч, но я практически уверена, что очутилась на встрече анонимных алкоголиков. И несмотря на то, что я испытала невероятное облегчение от того, что Хеллер находится здесь, одновременно мне было стыдно и очень неловко, ведь, насколько мне известно, эти встречи только для алкоголиков, а условие анонимности предполагает, что здесь не должно быть посторонних. Мне тут не было места, здесь я была шпионкой и чужаком, а значит, должна была немедленно уйти; вот только мне не хотелось привлекать к себе внимание, пытаясь незаметно ускользнуть. Я решила быть честной и уважительной.

— Простите меня, пожалуйста! — воскликнула я. — Но я не алкоголик!

Все уставились на меня.

— Мне даже газировка с виноградным вкусом не нравится!

Все смотрели на меня так, будто я была сумасшедшей.

— Но я восхищаюсь алкоголиками! То есть, я восхищаюсь алкоголиками, которые бросили пить! То есть, я восхищаюсь алкоголиками, которые бросили пить алкоголь! Я уверена, что есть множество приемлемых и вкусных напитков, которые не разрушат ваши семьи и не оставят вас валяться в сточной канаве!

Кажется, я сейчас умру от стыда.

— Кейти, все нормально, — сказала мне Хеллер, а потом обратилась к остальным. — Это Кейти, моя кузина, и она на домашнем обучении.

Все с пониманием закивали, многозначительно переглядываясь между собой, а Хеллер продолжила:

— Если вы не против, я бы хотела, чтобы она осталась с нами всего на несколько минут. Я хочу, чтобы она это услышала.

Хеллер — актриса и звезда, так что ей не привыкать находиться перед большим количеством людей, но я поняла, что здесь все совсем по-другому. Хеллер, конечно, по-прежнему оставалась прекрасной, притягивающей к себе внимание и забавной, но сейчас она не играла роль, а пыталась донести то, что ей хотелось сказать.

— Э-э, окей, — произнесла она. — Я актриса, и на протяжении некоторого времени стараюсь оставаться трезвой, пытаюсь не позволить своей работе довести меня до сумасшествия и усмиряю свое желание выпить, просто чтобы наконец-то избавиться от этой шумихи. В последнее время я неплохо справлялась, потому что старалась концентрироваться на спорте, хороших привычках и, боже мой, на том, чтобы быть настолько скучной, насколько это вообще возможно.

— Сегодняшний день и весь прошлый уик-энд были своего рода проверкой для меня. Вышел фильм, так что я занимаюсь его рекламной кампанией, что, конечно, является частью моей работы, и я очень благодарна за эту возможность. Всего полтора часа назад я была в центре Мэдисон-сквер-гарден, окруженная двумя десятками тысяч кричащих во все горло Воинов ангела и одной психованной девчонкой, и это еще мягко сказано — она прижимала меня к земле, держа нож у моего горла. Все мы оказывались в подобной ситуации, правда? — улыбнулась Хеллер, и все засмеялись, потому что кузина знала, в какой сумасшедший дом превратилась ее жизнь.

— А потом случилось кое-что еще. Кое-что, чего я совершенно не ожидала, ни капельки не ждала, и была не готова к этому, хоть я и крепкий орешек. Эта девчонка, полная зависти и неприязни, да еще и вооруженная ножом, будто была погружена в свой придуманный мир и только Богу известно, с чем там она справлялась на этом этапе своей жизни, но оставалась умной и хитрой — как дежурный в преисподней — и, ну… вы же знаете, у нас у всех бывают триггеры? Ситуации, в которых мы оказались, или брошенные нам слова окружающих, которые могут очень… которые могут превратить мохито или бутылочку холодного пива в единственное желание всей вашей жизни, понимаете?

Все закивали. Я знала не понаслышке, о чем говорит Хеллер: у меня, наверное, было больше триггеров, чем у любого другого человека на свете. Если бы меня попросили составить список триггеров, вызывающих мою тревожность, в начале списка я бы указала момент, когда утром мои глаза открываются, и вскоре мне бы потребовалось еще несколько сотен блокнотов, чтобы закончить весь список.

— И вот я лежу на земле в куче очень изысканного буддистского песка, разодетая в пух и прах для своей роли — эта работа действительно очень много для меня значит, а эта девчонка наклоняется и шепчет мне на ухо: «Я поговорила со всеми, кто смотрел твой фильм, и они утверждают, что ты в нем просто ужасна. Они говорят, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, что делаешь, так что фильм будет полнейшим провалом, и это ты во всем виновата». А потом ухмыляется.

У всех находящихся в комнате, и особенно у меня, перехватило дыхание. В этот момент я ненавидела Эйву Лили Ларримор больше, чем когда-либо ненавидела кого-либо еще. Может, у Эйвы и были свои причины, может, она и любила книги «Войны ангела» чуть больше, чем надо, или, может, она была просто противной, злобной и завистливой, но в тот момент мне не хотелось ни понимать ее, ни искать оправдания ее поведению, ни пытаться обратить это в шутку. Мне хотелось убить Эйву Лили Ларримор своей Люциферапирой, потому что она сказала Хеллер именно то, что той никак нельзя слышать. Потому что частичка Хеллер, очень важная и ранимая частичка, верила этому.

— После того, что произнесла та девчонка, передо мной встал выбор: я могла схватить ее нож и перерезать ей горло, что было не такой уж хорошей идеей, ведь мне пришлось бы потом сесть в тюрьму, где у меня было бы слишком много свободного времени для размышлений о том, какая я бесталанная. Второй возможностью было, конечно, найти ближайший винный магазин и купить бутылку «Джека Дениелса» в прелестном коричневом бумажном пакете и направиться в Центральный парк, где можно найти прелестную лавочку, спрятавшуюся за прелестным дубом, и где я смогу пить до тех пор, пока из моей памяти не выветрится все до последнего слова из произнесенных той девчонкой.

— А затем произошло кое-что еще более безумное. Пока я пыталась вспомнить, где находится ближайший винный магазин — рядом, на вокзале, или в вестибюле отеля через дорогу, в дело вмешалась Кейти. Она стояла там, в самом абсурдном наряде, как вы уже могли заметить — кузина выглядит как дитя любви Дарта Вейдера и Злой Ведьмы Запада. Кейти совершила одну вещь, которая далась ей совсем непросто, потому что и у нее есть собственные демоны, хотя она и считает, что о них никто, кроме нее, не знает. Но она нацепила эту смешную шляпу и в общем-то спасла мне жизнь. За что… я благодарна ей.

Я не могла в это поверить. Впервые Хеллер сказала мне «спасибо». Мне.