Рей и Рита - Татьяна Никандрова

Передо мной стоит Никита. Ничего не говорит. Просто смотрит.

Но мне и без слов ясно, что он все видел. Видел мой преступный поцелуй с Денисом. Мое предательство. Мой позор.

___

Ваши звездочки и комментарии - мой главный источник мотивации и вдохновения. Вам несложно, а автору безууумно приятно! Не забывайте об этом:)

26

Рита

Меня будто парализует. Несколько мгновений я просто стою и безмолвно пялюсь на Никиту, словно вор, пойманный за руку. Стыд, смятение, непонимание, шок - чувства смешались в одну горькую на вкус массу, а язык прилип к небу.

Я не успеваю ничего придумать, а Никита уже движется по коридору, покидая Красную. Семеню вслед за ним, хотя по-прежнему не знаю, что сказать. Как можно объяснить поцелуй с Денисом другому человеку, если сама не понимаешь, что произошло?

- Никит, я... Прости, пожалуйста... Это совсем не то, что ты подумал... - сбивчиво говорю я.

Сафронов останавливается и медленно поворачивается ко мне. Его глаза полны осуждения, а лицо кажется непроницаемым.

- Тогда что же это было? - спрашивает он, и его голос едва уловимо подрагивает.

- Я не знаю... - рвано выдыхаю я. - Он просто схватил меня и... И... - произнести вслух слово "поцеловал" в эту секунду кажется чем-то невозможным, поэтому я опять пристыжено замолкаю.

- Со стороны казалось, что ты не возражаешь...

- Нет! Что ты! Это я просто от неожиданности растерялась! Ну, знаешь, как это бывает? Если происходит что-то выходящее за рамки, человек впадает в ступор, - тараторю я, заламывая пальцы. - Вот и я оторопела! А так я очень даже возражаю!

Взгляд Никиты как будто теплеет, и он делает шаг мне навстречу.

- У вас с Рейманом точно ничего нет? - тихо спрашивает он.

О, какой ужасный вопрос! Если рассказать Сафронову правду о нашем с Денисом знакомстве, вряд ли он обрадуется. Но я не могу солгать в ответ на прямой вопрос.

 Хотя...

По существу у нас с Денисом реально ничего нет, ну, именно в настоящем времени. Да, в прошлом мы страстно целовались и делали то, о чем невозможно вспоминать без румянца на лице, но сейчас-то нас ничего не связывает, верно? Поэтому если я так и скажу Никите, это ведь будет правдой?

В глубине души я понимаю, что все вышеупомянутые доводы - лишь жалкая попытка мозга выпутаться из неоднозначной и крайне нелицеприятной ситуации, но все же решаю проигнорировать тихий голос совести и отрицательно качаю головой:

- У нас с ним ничего нет, Никит. Наверное, это просто был какой-то тупой прикол.

Сафронов облегченно выдыхает и за руку притягивает меня к себе.

- Слава богу, а то уж я подумал, что ты и этот козел Рейман... Ну, что у вас что-то было. Да и смотрит он на тебя как-то плотоядно, - выдыхает он мне в ухо. - Но я-то знаю, что ты не такая, как все эти дуры, которые таскаются за ним табунами... Не стала бы ты с ним путаться и... Ну, в общем, ты понимаешь.

Я торопливо киваю и утыкаюсь носом Никите в грудь, чтобы скрыть свои пылающие огнем щеки. Ведь я именно такая, как "все эти дуры". Ведь я очень даже стала путаться с Денисом, попала под его чарующий магнетизм и позволила ему то, чего никогда никому не позволяла. И даже сейчас, когда он поцеловал меня в Красной, я хоть и оттолкнула его, но сердце... Сердце в груди перестало биться на бесконечно долгий миг, а затем заколотилось, как бешеное, норовя пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Я не хотела признаваться даже самой себе, что мои чувства к Денису никуда не делись. Он взбудоражил меня в первую нашу встречу и продолжал будоражить по сей день. Каждый взгляд его голубых глаз, каждая ленивая полуулыбка, каждое вскользь брошенное слов заставляли меня трепетать как осенний лист на ветру. Он имел какую-то необъяснимую власть надо мной, и стоило его губам вновь коснуться моих, как я забыла обиду, которую он мне нанес, забыла про Никиту, про Колесникову, про все забыла. Потеряла голову. Растворилась в его запахе. Утонула. Умерла. Пропала.

Какое-то время мы с Никитой стоим в обнимку,  а затем он вызывается проводить меня до аудитории, и я соглашаюсь, ведь вернуться Красную после случившегося для меня подобно смерти.

Едва я успеваю попрощаться с ним и сесть за парту, как в кабинет врывается запыхавшаяся Белкина и, подлетая ко мне, выдает:

- Ритуля, прости меня, дуру набитую! Не знала я, что Рей до такой степени борзый!

- Ладно уж, - вздыхаю я. - Ты не виновата.

- Как же не виновата? - она садится рядом и потрясенно качает головой. - Это я ведь его провоцировала, подначивала... Думала, приструню маленько. Публично, так сказать. Мне и в голову не могло прийти, что он возьмет и засосет тебя у всех на глазах! Вот козлина!

- Слушай, Ксюш, а мы это... Ну... Долго с ним целовались? - перебарывая смущение, спрашиваю я.

- Нет, недолго, - заверяет подруга. - Ты почти сразу ему от ворот поворот дала! А какую ему потом Колесникова истерику закатила... Это надо было видеть! Слезами залилась, обматерила его да еще и пощечину влепила!

- А он что? - с ужасом шепчу я.

- А ему хоть бы хны! Стоит, улыбается, как блаженный. Она на него орет, а он ей: "Ладно, Вик, давай без драмы", прикинь?! - с выпученными глазами рассказывает Белкина. - Прям так и сказал. Я аж в осадок выпала.

- А она что? - стараясь не забывать дышать, интересуюсь я.

- Ничего. Так в истерике и убежала. Он даже за ней не пошел, представляешь? Сел как ни в чем не бывало, вилочку в руки и давай трапезничать!

- Да ну?

- Ага! А меня, знаешь, саму аж всю затрясло! Я к нему тоже подлетаю, мол, ну и скотина ты, Рейман! А он, зараза, лишь ухмыляется. И без тебя, говорит, знаю, что скотина, поэтому воздух зазря не сотрясай и аппетит не порть.

- Так и сказал? - не верю я своим ушам.

Наглости Денису явно не занимать.

- Угу, вот засранец, да? - негодует Белкина. - Я на него больше время тратить не стала, сразу за тобой побежала. Сафронов ведь все видел? Не сильно гнал?

- Ну так,