Рей и Рита - Татьяна Никандрова

Я по-быстрому ем, без удовольствия курю кальян и почти не слушаю, что там обсуждают друзья за столом. Мои взгляд так и тянется к скоромно стоящей в углу Рите, но неимоверными усилиями я заставляю себя не глазеть на нее каждые пять секунд. Почему эта девочка так странно на меня влияет? Почему в ее присутствии я становлюсь сам не свой?

Вопросов на эту тему у меня гораздо больше, чем ответов. И Вика, и хихикающие первокурсницы, и развеселый Бобер, и даже молчаливый Пепел вдруг становятся мне в тягость. Как бы было хорошо оказаться здесь без них... Хотя что бы в таком случае я сделал? Попробовал заговорить с Ритой о личном? Наверное. Но вряд ли бы она стала меня слушать. В ее глазах я натуральный козел...

- Че ты все время на нее пялишься?! - ядовито замечает Вика. - Запал, что ли?

- Ты в своем уме? - выхожу из оцепенения. - Ни на кого я не пялюсь.

- Ты думаешь, я не вижу?! Все глаза уже сломал! Может, мне вообще уйти, чтобы не мешать тебе гипнотизировать эту дуру?!

- Вик, ты бредишь, - устало вздыхаю я, но по лицу Колесниковой вижу, что она мне не верит. Вика умом, конечно, не блещет, но и слепотой не страдает.

Мы заказываем счет, расплачиваемся по карте и медленно встаем из-за стола. Я специально задерживаюсь, делая вид, будто что-то читаю в телефоне, а затем, когда ребята удаляются на приличное расстояние, достаю из кошелька несколько купюр и кладу их в кэшницу. За стресс, который Рита испытала, обслуживая нашу компанию, ей полагаются достойные чайвые.

23

Рита

Наши отношения с Никитой складываются как нельзя лучше. Он милый, внимательный, любит поэзию и даже декламирует Маяковского. Я, конечно, творчество Владимира Владимировича не очень понимаю, но из уст Сафронова стихи звучат чудесно.

Мы с Никитой общаемся уже вторую неделю, и он совсем не торопит события. Не распускает руки, не лезет целоваться и вообще ведет себя весьма сдержанно. Возможно, он, как и я, стесняется. А, может, просто не хочет спешить.

Мы пару раз ходили в кино, гуляли по необыкновенный красоты паркам, а однажды ужинали в кафе, где он, несмотря на мои протесты, полностью оплатил весь счет.

Сегодня Никита должен зайти за мной в шесть часов. Обещал сводить меня на заброшенную набережную. По его словам, там потрясающе живописно, а еще романтично.

Романтично - это хорошо. Может быть, именно на этой набережной он меня и поцелует. А что? Я бы не стала возражать. Никита искренне нравится мне, и я думаю, что мы могли бы стать настоящей парой.

Парень приходит вовремя, и я открываю ему дверь полностью готовая.

- Это тебе, - вместо приветствия говорит он, протягивая чудесный букет полевых цветов.

- Спасибо большое! - от души радуюсь я.

Еще никто и никогда не дарил мне цветы.

- Мне нужно поставить их в воду. Может, зайдешь?

Бабушки нет дома, поэтому я могу, не опасаясь ее излишнего любопытства, пригласить Никиту на чай.

- О, я с удовольствием, - живо откликается он, шагая в квартиру и снимая обувь.

- Проходи на кухню, сейчас чай организую, - говорю я, доставая из серванта вазу.

Закончив возиться с цветами, я ставлю чайник и достаю из буфета печенье. Никита выглядит немного смущенным и с интересом озирается по сторонам.

- Любишь гжель? - спрашивает он, кивая на бело-голубые фигурки, стоящие на одной из полок кухонного гарнитура.

- Не я, а бабушка, - отвечаю. - Хотя мне тоже нравятся.

- У меня мать коллекционирует посуду из гжели: тарелочки там всякие, блюдца. Фанатка, короче.

- Как здорово, - улыбаюсь я. - А ты, может быть, есть хочешь? Могу предложить рагу с мясом.

- Нет-нет, спасибо, - мотает головой Никита. - Чая вполне достаточно.

Мы сидим друг напротив друга, обсуждая искусство. Парень хорошо разбирается в живописи и рассказывает увлекательную историю о том, как в школе они с классом ездили в Санкт-Петербург и посещали Эрмитаж.

Находясь рядом с Никитой, я почти не волнуюсь. То есть волнуюсь, конечно, но совсем не так, как с Денисом.  С Сафроновым мне определенно проще, его взгляд не выворачивает душу, да и ведет он себя гораздо менее вызывающе.

Закончив чаепитие, мы пешком отправляемся на заброшенную набережную, а когда достигаем пункта назначения, я радостно хлопаю в ладоши. Тут почти никого нет, и видно, что набережная находиться в запустении: зелень разрослась слишком буйно, дорога вся в колдобинах, а скамейки выглядят обветшалыми.

Но, несмотря на это, место полно поэтического очарования. Есть что-то притягательное в тихом уединении от всего мира, в мягких перешептывания густой листвы и в неярком закатном солнце, которое отражается в Никитиных глазах.

Держась за руки, мы медленно бредем вдоль берега, а затем садимся на покосившуюся, но все же довольно устойчивую лавочку.

- Ты очень красивая, Рит, - негромко говорит он, нежно перебирая мои пальцы.

- Спасибо, - улыбаюсь я, откидывая с лица волосы.

Никита подсаживается чуть ближе и взволнованно покусывает губы. Наверное, он и правда сейчас меня поцелует.

Несколько мгновений парень мнется, не осмеливаясь на отважный поступок, и я решаю ему немного помочь. Прикрываю глаза и подаю лицо чуть вперед. Никита тут же разгадывает мои сигналы и наконец касается своими губами моих.

Наш поцелуй напоминает море в момент штиля: тихий, неторопливый, размеренный. Нет в нем умопомрачительной страсти, стихийных эмоций и сладостного нетерпения. Но процесс все равно довольной приятный. Расслабляющий и успокаивающий.

Мы с Никитой гуляем до самого вечера, а затем он провожает меня домой. На прощанье опять целует, и я ухожу от него с легкой душой. Как же все-таки здорово кому-то нравится, быть желанной, получать цветы и внимание. Всю жизнь мечтала о таких вот отношениях: настоящих и спокойных.

* * *

Вчера был просто ужасный день! Пришла на работу в послеобеденную смену и была вынуждена обслуживать не кого-то там, а Дениса и всю его ненавистную компанию!

Они как назло сели за мой столик, а когда я попыталась поменяться с другой официанткой,